В заточении неизбежности, Под тяжелыми плитами дум, Ты боишься собственной грешности, Ударов порванных струн. Это струны когда-то светлейшей души, Были страшно натянуты, на ошибки из прошлого. Ты так часто любимых обидеть спешил - Ты в себе уничтожил все, что было хорошее. И сейчас обрастая шипами и грозами, Ты пытаешься спрятать от огненных глаз Свою хрупкую душу, не впуская и дозами Никого. Лишь кидаешь куски острых фраз. Не давая себе и надежды спасения, Зарываешься в самую жуткую глубь. Ты не в силах просить у любимых прощения - Ты слишком труслив, слабоволен и глуп. В заточении вымышленной неизбежности, Ты рискуешь достич заточенья предел. Если только не выпустишь капльку нежности, Не попросишь прощения у жертв своих дел.
В заточении неизбежности,
Под тяжелыми плитами дум,
Ты боишься собственной грешности,
Ударов порванных струн.
Это струны когда-то светлейшей души,
Были страшно натянуты, на ошибки из прошлого.
Ты так часто любимых обидеть спешил -
Ты в себе уничтожил все, что было хорошее.
И сейчас обрастая шипами и грозами,
Ты пытаешься спрятать от огненных глаз
Свою хрупкую душу, не впуская и дозами
Никого. Лишь кидаешь куски острых фраз.
Не давая себе и надежды спасения,
Зарываешься в самую жуткую глубь.
Ты не в силах просить у любимых прощения -
Ты слишком труслив, слабоволен и глуп.
В заточении вымышленной неизбежности,
Ты рискуешь достич заточенья предел.
Если только не выпустишь капльку нежности,
Не попросишь прощения у жертв своих дел.
