Малолеток везут через Микунь. Пузырится Усть-Вымьский рассвет. Большеротая дурочка Вика Машет поезду — ей десять лет. За решеткой кривятся подростки. За такими теперь глаз да глаз. Конвоиры не любят московских, А уж рыбинских валят на раз. Проезжают вагоны со скрипом, Длинно тянется рельсовый стон. Не боится их девочка Вика, Не боится их даже ОМОН. И никто их теперь не боится. Поезд врезался в север, как штырь. Гиви, смело откусывай пиццу, Рабинович, не прячьте пузырь. Выдь на Виледь, на Сухону можешь... Что поведать хотят берега? Ветер угольный горек до дрожи. По этапу уходит тайга. Помнит Родина, знает про Микунь. И про Вычегду, про Воркуту... Вдаль глядит слабоумная Вика И звенит карамелькой во рту.
Малолеток везут через Микунь.
Пузырится Усть-Вымьский рассвет.
Большеротая дурочка Вика
Машет поезду — ей десять лет.
За решеткой кривятся подростки.
За такими теперь глаз да глаз.
Конвоиры не любят московских,
А уж рыбинских валят на раз.
Проезжают вагоны со скрипом,
Длинно тянется рельсовый стон.
Не боится их девочка Вика,
Не боится их даже ОМОН.
И никто их теперь не боится.
Поезд врезался в север, как штырь.
Гиви, смело откусывай пиццу,
Рабинович, не прячьте пузырь.
Выдь на Виледь, на Сухону можешь...
Что поведать хотят берега?
Ветер угольный горек до дрожи.
По этапу уходит тайга.
Помнит Родина, знает про Микунь.
И про Вычегду, про Воркуту...
Вдаль глядит слабоумная Вика
И звенит карамелькой во рту.