У меня остались теплые воспоминания о посещении дачи Леонида Ильича. В далекие школьные годы, бывая на летних каникулах в Москве, в хорошую погоду с местными приятелями любил отдыхать на чудесном песчаном, но платном, пляже красивейшего места Москва реки (тогда еще не загаженной) в Серебряном Бору. Там очень сложные рукава реки, какие-то протоки, острова, и в одном узком месте на противоположном берегу мы часто видели очень большой и красивый катер. Был воскресный день. Мне захотелось там побывать, но местные утверждали, что там охраняемая территория. Кроме того была опасность попасть под скоростной, какой-нибудь на воздушных крыльях, Метеор или Ракету. Не далеко была лодочная станция, мы взяли напрокат лодку, зная уже расписания прохода скоростных судов, с учетом течения, выбрали хорошую паузу и, несмотря на запреты с одним парнишей на веслах рванули на тот берег к стоящему катеру.
Всё прошло удачно, осторожно забрался на борт катера, приятель бросил конец, но принял его не я. Меня уже схватили крепкие руки. Нас обоих в одних плавках, подвели к сидящему на скамейке, в густой тени загоревшему человеку в светлом спортивном костюме, рядом сидела женщина. Улыбались, спросил, кто такие, как оказались тут, несмотря на предупреждения на буях об опасной зоне и запрете пересекать реку? Всему виной любопытство, посмотреть катер. Нас всех пригласили на мороженое, в павильон. Пока ели, кто родители, чем увлекаемся? Рассказали им. А они нам, что такое хорошо и что такое плохо, что можно, а что нельзя.
Пришли два парня, к нашей радости немного прокатят на катере. Прощаясь, мы благодари всех и за всё. Лодку из проката на буксир? Нет, её доставят на место отдельно. Держась за поручни, мы стали перед лобовым стеклом, катер, быстро набирая скорость, погнал так, что обошли Метеора, будто стоящего на месте. Парни были тоже веселы и помахали его пассажирам. Ветер трепал наши волосы. Высадили в незнакомом месте, пересели в обычную Казанку. Под мотором, прибыли на лодочную станцию проката. Доставивший нас показал лодочникам свой документ, представился и спросил, эти брали лодку? Подтвердили. Дал приятелю подзатыльник, я успел увернуться, ладонь зацепила волосы. Серьёзные лодочники грозили кулаками. По пути к пляжу мы, обмениваясь мнениями, отметили портретное сходство человека беседовавшего и евшего с нами мороженное. И, наверное, разрешившего прокатить. Это был, тогда ещё молодой Председатель Президиума Верховного Совета СССР (аналог Президенту) Брежнев Леонид Ильич. Был такой тандем Брежнев-Георгадзе, кто понимает. Уже это потом, Генсек, политбюро и ЦК КПСС.
Меня решили послушать на партсобрании, открытого типа. Поводом послужила просьба друга, того самого, лауреата премии ВЛКСМ (он успел проскочить сквозь квоту), заменить его на партсобрании, зачитав его доклад в рукописном виде, в связи с отъездом в командировку. Такое в уставе партии допускалось, типа, выступление беспартийного по доверенности. Я дал согласие, что за проблема, делов куча. Интрига! Никакой скуки! А вот в скучности бесконечно успешной жизни американцев, даже испытания пожарной сирены, это уже праздник! Цитата из их фильма про Джессику.
К сожалению, не ознакомился с текстом заранее, а надо было бы. Актовый зал был полон. Рукопись оказалась противоречивой до провокаций на темы инновационного климата, бесхозяйственности и административного террора при выполнении НИ и ОКР в нашей конторе, в частности. В какой-то момент пригласили на трибуну и, не вникая в смыслы, погнал читать. Вдруг, как споткнулся, замолчал, повторил, задело, от себя добавил, не читая пошел развивать. Секретарь собрания постучал огромным ключом от сейфа по графину с водой и попросил не отклоняться от авторского текста. У него была копия, под копирку. Продолжил чтение с прерванного места, опять задело, вопрос стал ребром, от себя опять пошел уже углублять. В зале начался ропот. Секретарь, видимо, тоже не удосужился предварительно прочесть, и отслеживал только последовательность слов и точек с запятой, теряя смыслы. Выступающий, вернитесь к тексту!
Вернулся. Тут и до него стал доходить смысл мною читаемого. Раздались крики из зала, давай по тексту! Как нарочно, почерк, конечно, не то, что мой, но тоже тяжеловат, начал путаться. Один из нервных потребовал убрать меня с трибуны. Пусть секретарь читает! Секретарь, такое читать не хочу и не буду! Директор, а ну, читай, это про меня! Секретарь стал насмерть. Директор, боксер в ботинках 48-го размера, вышел, вырвал текст из рук секретаря и громко дочитал до конца. Наступила тишина при улыбочках публики. Где взял? Я объяснил. А как сюда попал? Опять объяснил. Меня попросили покинуть зал.
В резолюции, не без юмора, о допуске меня к работе в качестве начальника, к чтению лекций по линии общества «Знания» и к работе по профсоюзной линии, замысловато было сказано: «Несмотря на мою сознательность, граничащую даже с безрассудством, трудный почерк и трудное детство (очевидно имелся в виду, район проживания, что по улице Свободы, перенасыщенной лицами пролетарского и других происхождений), допустимо моё участие в выше названных сферах деятельности, но исключительно в рамках нашей конторы. Тему диплома утвердить».
Резолюцию подписали: замдиректора по хозяйственной работе, председатели партбюро, профбюро и комсомольского бюро, утвердил директор. Все партийцы из рядов научно-технической интеллигенции. Один экземпляр был отправлен заказным письмом в УМЛ.
По приезде из командировки, лауреат явился ко мне домой с бутылкой водки польского изготовления и рассказал, что уже пообщался с директором, также малосознательным партийцем, о нарушениях в партийной организации конторы принципа демократического централизма. Ему, как лауреату не предусматривалась возможность критического отношения к деятельности руководства в рамках административно хозяйственной системы, а по партийной линии не давали даже рта открыть, поэтому он воспользовался моим обязательным выступлением в рамках темы моего диплома по промывке мозгов.
Слухи о моем провальном выступлении на партийном собрании доползли и до беспартийной общественности из либерально-демократической настенной газеты с просьбой выплеснуть наболевшие проблемы в эту самую настенную печать. С извинениями отказал, экземпляр рукописи вернул автору, права которого не нарушаю.
В целях испытания активности и сознательности на практике, меня отправили на целых три недели во главе команды из ряда работников тех, что не при деле и всегда рады отдохнуть, от всех подразделений ВУЗа, на подготовку черноморской, якобы спортивной, базы к новому сезону. Разношерстный коллектив ещё по пути успел спеться и спиться. Дабы избежать неприятностей и происшествий, первым делом в местном универмаге приобрел отрез плотной марли, из которой изготовили в местной пошивочной мастерской для лиц обоего пола одинаковые костюмчики от солнца. У меня была профсоюзная чековая книжка с оговоренным списком покупок, где числились средства от загара. Кепка в духе бейсболки с тесёмками, блуза распашонка на редких пуговицах и штаны свободного покроя на резинке для трусов, что привело в восторг работников и местных жителей. Наши были видны издалека, даже вечером и ночью. Ежедневно проводил ротацию в бригадах и возглавлял пьянки и гулянки с рыбалками. В редкие часы прострации подопечного коллектива дописывал диплом УМЛ.
Время пролетело быстро и без значительных потерь, за исключением нескольких зубов и синяков, следов стычек с местными на танцах и в летнем кинотеатре.
По возвращении, с алчностью голодающего, попытался врубиться в проектирование, но механизмы были запущены, работы шли, как по рельсам, ребятам было всё понятно, что делать и как делать. Я превратился в администратора. Обязан был лишь обеспечивать требования в случае возникновения организационных проблем и создание технических условий для поэтапных внедрений работ у заказчиков, а также вести финансовую сторону.
На выпускном экзамене УМЛ был признан достойным членом общества «Знание», способным работать на поприще профсоюзной линии и лицом вполне соответствующим Марксистско-Ленинским мировоззрениям, с оговоркой непонятно, каким образом обнаруженной хромоте, по линии морально-этических вопросов и ответов, связанной с нездоровым интересом самого к себе. Тем не менее окончил курс УМЛа с красным дипломом, проникновенным поздравлением с ярким выражением надежды, что не увянет моё стремление к самосовершенствованию, что позволит взобраться в дальнейшем на пьедестал с основоположниками. Вручен был диплом с вложенной в него традиционной алой гвоздикой и отпущен на все четыре стороны.
Тут дошло до меня, что нужны помощники, замначальника отдела, обслуживающий персонал ЭВМ, материально ответственное лицо, две, как минимум, секретарши и грамотные сотрудники по поручениям, связанными с выполнением планируемых и непланируемых научных показателей. Мало того, я был обязан иметь научную степень, поскольку в отделе работал один доктор наук по совместительству, а другой шабаём. Оба с профессорскими должностями в ВУЗе и несколько кандидатов. А я никто, и звать, Никак. Принудительно заставили, хотя бы запустить процесс и начать сдавать кандидатские минимумы. Это всё накладные расходы.
Проблему составили, директор мифического завода и полковник в отставке с родственниками в ФРГ, когда предложил пообщаться на темы оплачиваемого труда, типа, кто не работает, тот не ест. Оба дружно заявили, чрезвычайно заняты поручениями самого Ректора ВУЗа. А вот довоенный ЮвелирТорг дал согласие быть по моим поручениям. А потом оказалось, его жена! Бывший довоенный главный гинеколог того же славного города Киева.
Проблему с секретаршами решил сразу, ограничивая себя. Одна сероглазая блондинка, другая кареглазая брюнетка. От впечатлений кружилась голова. Увлечься решил Профбюро. Используя методы системного анализа и проектирования, специфицировал деятельность производственного сектора. Определились шесть форм, где мог проявлять способности, работая над собой: Соцобязательства, Соцсоревнования, Доска почета, Субботники, База отдыха и Лекции.
Личные обязательства сотрудников и подразделений со спецификой. Например, завершить работу по договору на 3 дня раньше, приобрести на заказ ещё больше, чем требуется, резисторов. Опубликовать научных статей на 5 больше чем в прошлом году, сходить в кино коллективом отдела с привлечением членов семей 14 раз, а без привлечения 8 раз, но это больше, чем в других отделах, хозотдел будет мыть полы чище аж на 6%, чем в прошлом году. А бухгалтерия, точнее будет считать зарплату внедренной программой, чем вручную.
Попадалось и «уменьшить». Хотя бы число сбоев и зависаний, чем в прошлом квартале. Это обязательство имело значительные последствия. Обратили внимание, что проблемы отсутствуют в ночное время и выходные дни. Стали работать, и я тоже, по ночам. Догадались, всё нормально, когда не работают производственные участки, т.е. не включаются и не выключаются мощные токарные и фрезерные станки, и сварочное оборудование. Нанял электротехников, установили на 2 недели специальное оборудование. Вердикт, плохое заземление и не сбалансированы фазы, а кроме того, электропотребление давно превышает мощность подстанции. Развиваемся! Пришлось менять подстанцию, выкопали во дворе целый котлован, сделали правильное заземление. Всё нормально. Аппетиты сразу возросли, теперь не хватает вычислительных ресурсов, берем обязательства повысить эффективность работы на ЭВМ в 4 раза, вводим многозадачный режим и увеличиваем количество подключенных мониторов с клавиатурой, мышек тогда не было, а были настоящие, которые грызли провода и их травили.
Стало не хватать быстродействия, но его с избытком на одном из заводов и на институтском ВЦ. Посылать работников туда было не эффективно, по пути попадались пивные ларьки и иные заведения. Интернета тогда ещё не было. Решили подключаться через резервные телефонные кабели городских и других служб, специалисты некоторые кабели не смогли найти, а всё работало, зато обнаружены были ничейные кабели. Проложили свои.
Охватить в отделе работу со студентами в полной широте их использования, по 5 штук на сотрудника за год, в среднем, с третьего курса. Получалось около 200-х сот. Обновляем кровь. Отбирать из них лучших из лучших. Толковых, а как распознать? Только настоящим привлечением к работам и за деньги. И ещё привлечением их преподавателей к распознаванию, конечно, не бесплатно. Самой активной и результативной оказалась работа с кафедрой конструирования. Уровень увлеченных студентов математикой и занимающихся программированием с пониманием сути работы вычислительной электроники, был самым высоким в институте. Странно. Но не хватало, оборудования в учебных лабораториях. С заведующим кафедрой, мудрым человеком, нашли общий язык. За каждого толкового монитор с клавиатурой и диск, но за троих один дисковод, самим не хватало, и по мелочам кабели, провода, магнитные ленты и разъемы с полупроводниками и другими компонентами.
Ну, и к троим ребятам, в нагрузку, конечно, студентка отличница. Девать то всё равно куда-то надо. Может ещё проявит себя по комсомольской или профсоюзной линии, а может и ещё по какой, если ноги длинные, а взгляды широкие. Это была, как русская рулетка, не угадаешь. Но таил тайную надежду сменять на что-нибудь полезное. Так вот одна из таких, да ещё и хорошенькая, правда уже замужем, врубилась сразу и по высшему разряду. Другая была мне немым укором, хотя и ноги длиннее и взгляды шире. Моя комната, кабинет, где редко появлялся, была не уютной, на отшибе, в ней было ещё место моего зама и несколько мест для бесед. В утешение мои сотрудницы сшили очень красивые шторы на два окна и дверь, кулисами с витыми шелковыми шнурами. Приходили выяснить какие вопросы и так, просто поболтать.
Моё место было у входной двери. А отличницы сидели ко мне спинами у окон. Рабочие помещения отдела и машинный зал на другом этаже. Там жизнь и кипела, шли разработки, не до скуки. Когда я заходил или выходил, которая вторая, поворачивала ко мне милую головку с хвостиком и смотрела исподлобья с таким немым укором моей никчемности, что густо краснел, виновато пятился, понуро вжимал голову в плечи и садился, а может и выходил, в зависимости от намерений, вторая хихикала, а когда уходил, скорее всего ржали, изображая понятно кого. Хотя, её укоры могли быть и совсем иного свойства. Но с математичками и программистками предпочитал быть осторожным, это вам не секретарши. Тут весело и всё понятно. Если вы понимаете, что я имею в виду.
Рисунок мой