Гость программы "Персонально ваш" радиоканала "Эхо Москвы в Уфе" - кандидат филологических наук, доцент кафедры истории РБ, археологии и этнологии Башкирского государственного университета Искандер Расулевич Саитбатталов. Часть 5. Начало: здесь, здесь, здесь, здесь и здесь
Руслан Валиев: Понял. Возвращаясь к северо-западному диалекту башкирского языка и "башкирскому южному", скажем.
Есть все-таки, некий канонический язык. Скажем "в официальной журналистике". Когда мы слышим новости на башкирском языке - мы слышим их на конкретном "южном" диалекте. Соответственно люди начинают думать "Вот он - настоящий. А все остальное - ненастоящее".
Это правильно, что так люди сомневаются? Нужно ли с этим что-то менять тогда?
Искандер Саитбатталов: То, что люди так сомневаются - это результат непродуманной языковой и национальной политики, которая велась в Башкирии начиная с 20-х годов прошлого века.
Сама канонизация того, что мы сейчас называем башкирским литературным языком, происходила под влиянием устаревших (уже на тот момент устаревших) научных представлений о том, что есть языки "чистые", а есть языки, смешавшиеся с другими. Логическим следствием этого подхода стало представление о том, что наиболее чистым является наименее похожий на окружающие языки.
Это представление было сформировано в 19 веке русскими исследователями края. Сейчас оно ненаучно совершенно. Это романтическое представление.
Но именно на основе этого видения в 1923 году был декретирован башкирский литературный язык.
Дальше произошел еще один большой политический культурный просчет. Предполагалось, что Башкирия будет вся обеспечена образовательными материалами и кадрами на этом языке. Но в середине 1920-х годов сменилось поколение руководителей республики.
Новому руководству показалось очень удобным, что треть республики получает книги, учителей и иные материалы из соседнего региона - это ведь меньше ответственности. Поэтому процессы, которые там происходят были пущены на самотек. Башкирское население там было оставлено без соответствующей поддержки, было обделено вниманием.
В итоге мы получили то, что получили - раздвоенную идентичность. Эта двойственная идентичность создает достаточно серьезную социальную фрустрацию.