8 сентября 1944 года – началась Восточно-Карпатская наступательная операция войск Первого Украинского фронта под командованием маршала Конева.
Парадокс в том, что эта операция считается неудачной, однако именно она принесла нам сразу три военных праздника:
- День танкиста,
- День Чехословацкой армии (6-е октября, как у нас 23 февраля),
- День освобождения Украины от немецко-фашистских захватчиков: отмечается в дату завершения этой операции, 28-го октября, в соответствии с Указом Президента Украины В.А.Ющенко № 836/2009.
Какая глубокая ирония Истории:
освобождение Украины – это неудачная военная операция.
.
Её начало было внезапным – и если бы только для противника! Ещё в конце августа маршалы Конев и Сталин вообще ни о чём подобном не помышляли. После успешной, но крайне напряжённой летней кампании , советские войска были измотаны и понесли большие потери, нуждались в отдыхе и пополнении. Во-вторых, сами по себе боевые действия в Карпатах не планировались вообще: эту горную систему надлежало обойти, охватить с севера (Берлинское направление) и с юга (Венское направление), предоставляя противнику рано или поздно спуститься с гор в добровольно-принудительном порядке.
Горная система Карпат, при взгляде сверху, имеет очертания в форме обращённой на восток буквы «U» (см. картинку выше), или, если угодно, буквы «П», где кусочек «перекладины» - это как раз та часть Карпат, что проходит по территории современной Украины: «под перекладиной» находится Ужгород и Закарпатье, «над перекладиной» - Ивано-Франковск и Прикарпатье. Боковые же стойки в этой букве «П», назовём их левая и правая, проходят по территории Восточной Европы: левая разделяет Польшу и Словакию, а правая идёт по Румынии. Внутри этой буквы «П» лежит Венгерская равнина, которая начинается Закарпатьем и тянется далее на запад до Братиславы и Альпийских гор. Кстати, на картинке вы видите в левой части длинное озеро Балатон, оно чуть южнее Будапешта. А голубое пятнышко ещё левее - это Нойзидлер-Зее - крупное озеро на границе Австрии и Венгрии, в 55 километрах к юго-востоку от Вены - вот там и кончаются Карпаты, а через 50 километров начинаются Альпы.
Подобную конфигурацию, действительно, проще обойти и оставить в своём тылу, чтобы избежать боевых действий в горной местности, где обороняющиеся заведомо находятся в более выгодных условиях, ведь горы – это естественная преграда для наступления.
Кстати, и немцы в июне 1941-го тоже не атаковали через Карпаты: они обходили их с севера (через Львов), а их румынские союзники – с юга (на Одессу).
В эту войну Красной Армии ранее не приходилось вести масштабные боевые действия в горах, в связи с отсутствием гор в Европейской части СССР. Были лишь ограниченные, по количеству участников, сражения на Кавказе и в районе Севастополя. Первый Украинский фронт в горах не воевал вообще никогда ранее. Единственное в СССР специализированное подразделение – 3-й горнострелковый корпус (из трёх дивизий), имевший специальное оснащение и опыт участия в указанных операциях на Кавказе и в Крыму, был передан соседям – Четвёртому Украинскому фронту, который в это же время наносил вспомогательный удар чуть южнее – через Карпаты от Ивано-Франковска на Ужгород.
Итак, по состоянию на конец лета, войска Первого Украинского фронта, завершившие Львовско-Сандомирскую операцию, находились в Юго-Восточной Польше, севернее Карпат. Главные силы фронта (три танковые армии и несколько общевойсковых) стояли на Сандомирском плацдарме, вели позиционные бои за его расширение, и готовились к наступлению на запад – на Лейпциг. Ещё две армии (60-я и 38-я) располагались на южном фланге фронта: предполагалось, что они будут параллельно наступать на Краков вдоль реки Висла, которая здесь течёт с запада на восток у северного подножья Карпатских гор (у южного их подножья точно так же течёт Дунай).
Однако в эти дни ситуация в соседней Словакии стремительно выходила из-под контроля. Как и везде, при приближении регулярных частей Красной Армии к какому-либо региону, оккупированному Германией, в нём начинали происходить определенные процессы. Резко активизировалась та часть населения, что была недовольна немецким режимом, тогда как у немцев, наоборот, начинала гореть земля под ногами. Мы, в свою очередь, традиционно забрасывали туда свои подразделения Сил Специальных операций маршала Ворошилова (тогда их ласково называли «партизанами»). Всего в Словакию в этот период было заброшено 24 подобные группы. Не разведывательно-диверсионные, как привык представлять себе современный читатель, а организаторские: их задачей было формировать из местных патриотов отряды Сопротивления, вооружать и обучать нюансам партизанской войны. Со временем каждая из таких групп перерастала в отряд по тысяче бойцов, которые полностью «держали» ряд районов Словакии. Штаб словацкого Сопротивления находился в Банска-Быстрице, оттуда всеми этими процессами управлял так называемый Словацкий национальный комитет из местных, а по факту – наш полковник Асмолов, переведенный из Украинского штаба партизанского движения, как сказали бы сейчас – «спецназ ГРУ», что-то вроде известного в наши дни «полковника ФСБ» Гиркина-Стрелкова.
К сожалению, там были и другие игроки, что в конечном счёте и привело к сокрушительному провалу всего комплекса операций, связанных со Словакией. Ситуация до боли была идентична знаменитому Варшавскому восстанию, которое гремело в эти же дни по соседству.
Дело в следующем. Когда и Польша и Чехословакия были оккупированы Германией, их «нелегитимно избранные» правительства обходными путями покинули страну, причём оказались не в Ростове-на-Дону, а в Лондоне. Оттуда они как бы продолжали на удалёнке руководить своими оккупированным странами, ожидая, когда кто-то выгонит немцев и они смогут вернуться в свои офисы. На международном уровне эти правительства были признаны (особенно, конечно, англо-американцами, ведь сидели-то в Лондоне), а Советский Союз их не очень жаловал: пытался вести переговоры, но, постоянно наталкиваясь на непонимание, больше рассчитывал на того же полковника Асмолова и на некоторых патриотов, которые оказались не в Лондоне, а в Москве – они-то впоследствии и были нами поставлены в главе освобожденных государств. Вроде Климента Готвальда, руководителя Коммунистической партии Чехословакии и послевоенного президента этой страны; он в те дни принимал активное участие в организации Словацкого восстания, а позднее известен тем, что «12 марта 1953 года вернулся из Москвы с похорон Сталина в плохом самочувствии, жалуясь на простуду, и через 2 дня умер от разрыва аорты, спровоцированного многолетним злоупотреблением алкоголем и некачественно вылеченным в молодости сифилисом»; у нас в Харьковской области город Змиёв до 1990 года назывался Готвальд, в его честь.
Главное же было в том, что «лондонские» правительства Польши и Словакии не считали нужным координировать свои действия с советским командованием: их хозяином был Черчилль, и их это устраивало. Они по своему усмотрению начинали боевые действия, когда им было удобно, а потом шли к Черчиллю и говорили: «попроси русских, чтобы пришли на помощь», не интересуясь – а удобно ли нам. При этом наши войска были измотаны в непрерывных сражениях и находились ещё слишком далеко (и от Варшавы и от Словакии), и физически помочь не могли. По этой причине немцами было утоплено в крови Варшавское восстание: командующий Первым Белорусским фронтом маршал Рокоссовский по-военному прямо ответил, что ему сейчас неудобно, войска наступали всё лето от самого Бобруйска, его солдаты устали, сроки начала восстания и порядок его проведения с ним заранее не согласованы, потому: это Ваши проблемы.
По-другому рассуждал его сосед – маршал Конев, командующий Первым Украинским фронтом. Будем считать, что его истинная мотивация неизвестна, но в своих мемуарах он, рассказывая об этой операции, очень много говорит о братской любви к Словакии, о дружбе народов и о большом желании помочь людям, которые пытаются освободиться от фашизма и так далее. Хотя солдаты Конева тоже устали – не меньше чем солдаты Рокоссовского, об этом он тоже много пишет в мемуарах.
Подожжённая со всех сторон, Словакия запылала в конце августа: 29-го числа началось антинемецкое Словацкое национальное восстание. Вооруженные силы Словакии, бывшие ранее немецким союзником, теперь, по команде своего «лондонского» правительства, взбунтовались и начали боевые действия против немецких частей. В свою очередь, немцы начали перебрасывать туда подкрепления, и по всей стране разгорелись полномасштабные боевые действия, где наряду с регулярной армией Словакии широко участвовали про-советские партизанские отряды Сопротивления. Военное преимущество начало склоняться на немецкую сторону.
31-го августа в 15-00 на приём к советскому заместителю Министра иностранных дел попали посол Чехословакии и военный атташе этой страны, чтобы подробно рассказать о сложившейся ситуации и донести общий месседж: «Сталин, введи войска!». Им было разъяснено, что вопрос организации боевых действий на территории Словакии находится в компетенции военных специалистов, а не Министерства иностранных дел СССР, но их просьба будет передана советскому правительству.
В это же время в штаб Конева начали одно за другим приходить донесения от партизанских командиров, по поводу развития обстановки в Словакии. 31-го августа был получен запрос на пролёт нескольких самолётов из Словакии через линию фронта. Разрешение было дано, и 27 самолётов благополучно приземлились: часть во Львове, и три – на полевом аэродроме Первого Украинского фронта в Дембице (где находился штаб Конева). В одном из них, среди 19-ти словацких офицеров, прилетело туловище в красивом мундире, представилось как «полковник Тальский», и доложило Коневу: за ним с той стороны стоят две словацкие дивизии, готовые ударить навстречу, в тыл немцам, на соединение с советскими войсками – вы ж только начните, братья, а мы поможем.
Тут бы Коневу и вспомнить знаменитую реплику Сергея Бодрова-младшего («Да не брат ты мне, … ... »), но он кинулся звонить Сталину, и тут же получил согласие на срочное проведение наступательной операции, с целью помочь Словацкому восстанию. На подготовку – 5 дней, руководителем операции назначается маршал Конев.
Позже, когда начали наступать, выяснилось – нету с той стороны никаких братских дивизий, обещанных полковником Тальским, зато есть очень глубокий рубеж обороны противника, который надо штурмовать в лоб, вверх на обрыв. Не Монте-Кассино, конечно, хотя это ещё как посмотреть. В Монте-Кассино наступление американских полчищ в течение полугода сдерживала одна немецкая воздушно-десантная дивизия, тогда как в Карпатах нам противостояли с десяток пехотных дивизий и три танковых.
Наступление войск Первого Украинского фронта началось 8-го сентября. Операция формально проводилась силами упомянутой 38-й армии генерала Москаленко, которая получила беспрецедентное усиление. Если обычно армия состоит из 2-4 стрелковых корпусов, то в 38-ю для этой операции загнали 5 стрелковых корпусов и три танковых (столько танков имел далеко не каждый из советских фронтов), плюс отдельный Первый Чехословацкий корпус Людвига Свободы, плюс 17-я артиллерийская дивизия прорыва генерала Волкенштейна (в которой служил мой дед - Пётр Прокофьевич Лисичкин), плюс несколько корпусов Авиации дальнего действия маршала Голованова, и практически вся авиация фронтового подчинения. А главные силы фронта на Сандомирском плацдарме, соответственно, остались без прикрытия с воздуха.
Тем не менее, операция, хотя и началась неплохо, затем проходила очень тяжело. В горах передвижение и стрельба артиллерии крайне затруднены, а что касается авиации, то вот что сказал один из советских генералов о более поздней войне в Афганистане:
мы своими авиаударами столько щебёнки накрошили в афганских горах – хватило бы на строительство дорог во всём мире. А что толку: бомба пролетает всего в двух метрах от тебя, и взрывается в 70-ти метрах внизу, в ущелье, не причиняя тебе никакого вреда
Как же тут не вспомнить гениального стратега всех времён и народов - маршала Жукова, который ещё до войны выиграл в штабной игре на данную тему. Я писал об этом подробную статью, а для тех кому неудобно переходить по ссылкам, напомню. В довоенной штабной игре, по сценарию маршал Жуков в точности прошёл этот путь, легко и непринужденно: сначала шёл на восток по линии Львов - Краков, затем резко повернул налево и перемахнул через Карпаты, оказавшись сразу в Будапеште. Тут игра и закончилась, полной победой Жукова. А его, красивого, тогда же назначили начальником Генерального Штаба СССР - чтобы не пропадал такой талант зря, чтобы готовил страну к войне.
И вот, прошло 5 лет - и сама жизнь предоставила возможность прокачать этот жуковский замысел на практике. Выяснилось, что это почти нереально: как и прочие задумки Жукова, это в своё время было озвучено с целью ввести в заблуждение высшее руководство СССР, вынужденное доверять военным специалистам, а по сути - проходимцам в погонах.
Наступать-то мы в Карпатах наступали, ибо это было наше время наступать. Но настолько медленно, что в конце войны, Прагу пришлось брать Первому Украинскому фронту, поскольку Четвёртый Украинский (шедший прямо на неё) к этому времени безнадежно застрял в горах под Оломоуцем.
Причины, по которым советские войска, в начале войны выглядевшие неубедительно, вдруг начали резко побеждать в наступлении после определенной даты - изложены в итоговой статье по летней кампании 1944 года в целом. Это чтобы не повторяться, потому что десятки операций были проведены как под копирку. Здесь мы лишь кратко расскажем об одной из них.
Осью наступления войск маршала Конева через Карпаты, была автодорога Кросно – Дукля – Тылява – Прешов, древнейший торговый путь из Польши в Венгрию и Словакию. Она пересекает Карпатские горы в наиболее узкой части, образуя знаменитый Дуклинский перевал. Линия фронта в районе Кросно проходила в 30-40 километрах севернее польско-словацкой границы, параллельно ей. Войска начали накапливаться для предстоящего наступления в 5-15 километрах северо-западнее Кросно. Прорыв обороны противника производился на участке шириной 8 км между населенными пунктами Непля и Оджиконь, и в первый день происходил успешно. После 2-часовой артиллерийской подготовки, наступающие советские войска продвинулись на главном направлении на глубину до 14 км. В центре наступления были прорваны обе полосы обороны противника.
Однако, как уже сказано выше, так и не вышли на связь две словацкие дивизии, обещанные полковником Тальским, которые должны были ударить навстречу и помочь в прорыве обороны противника. А наши партизаны, действовавшие в Словакии, были слишком далеко от линии фронта, чтобы оказать реальную помощь наступлению регулярной армии. Зато немцы с первого же дня начали экстренно подтягивать резервы из других регионов. Тем самым была оказана помощь Словацкому восстанию, ведь немецкие подразделения на какое-то время оставляли в покое взбунтовавшихся словаков, смещаясь в зону проведения Восточно-Карпатской операции.
Реакция «лондонского» правительства Словакии на начало нашего наступления видна, например, из телеграммы министра иностранных дел в адрес своего посла в Москве: "Президент Бенеш от своего имени и я от имени министерства иностранных дел и национальной обороны просим телеграфировать, кто ходатайствовал, чтобы русские предпринимали карпатское наступление. Если это случилось в Москве, я снимаю с себя всякую ответственность". И уж тем более на какую-либо помощь мы рассчитывать не могли.
Развернулись упорные и жестокие бои в горах. Силы сторон все время нарастали. На второй день, 9 сентября Конев ввёл в сражение 25-й танковый корпус и активизировал авиаудары; очень скоро был выработан весь лимит авиатоплива, отпущенный на операцию, и Конев бомбардировал Сталина просьбами о всё новых и новых поставках из правительственных резервов.
В ночь на 9 сентября было решено ввести в бой отдельный Первый Чехословацкий корпус. Ввод корпуса проходил колоннами, так как город Кросно как узел дорог не был нами еще взят. Корпус должен был двигаться на исходные позиции организованно за 25-м танковым корпусом по центру полосы прорыва. Здесь выяснилось, что чехословаки совершенно не готовы к организованным боевым действиям: двигаясь неорганизованной толпой, они ещё до подхода к месту боя попали под обстрел противника и понесли большие потери.
В это время командир корпуса, генерал Кратохвил, как пишет Конев в своих мемуарах,
находился в 25 км от поля боя и проводил, как ни странно, в своем штабе пресс-конференцию с иностранными журналистами
Взбешенный Конев тут же, у кого-то на спине подписал приказ об отстранении Кратохвила от должности, а вместо него поставил Людвига Свободу (ранее командовавшего одной из бригад корпуса). Примерно то же самое Конев сделает в ходе Пражской весны 1968 года, когда поставит генерала Л.Свободу Президентом Чехословакии.
Шли дни, а соединения 38-й армии всё глубже увязали в боях, имея крайне медленное продвижение. Противник упорно оборонял шоссе Дукля – Кросно, единственный здесь путь передвижения через Карпаты. Подразделениям, продвинувшимся вперёд, не удавалось развернуться на фланги и обеспечить коридор прорыва для ввода войск второго эшелона. Конев вынужден был дополнительно ввести в бой из своего резерва 4-й гвардейский Кантемировский танковый корпус (именно благодаря его действиям, в СССР отмечали День Танкиста 11 сентября, когда они выбили противника из Кросно), а затем и 31-й танковый корпус и ряд других частей.
20-го сентября 4-й гвардейский Кантемировский танковый корпус овладел Дуклей и устремился по шоссе на юг – к Дуклинскому перевалу. 31-й танковый корпус, наступая 20 сентября из района Тарнавки, пробиваясь по единственной горной дороге и преодолевая все трудности горно-лесистого пути, к исходу дня продвинулся на 6—9 км и вел бой на подступах к населенным пунктам Поляны – Суровичне. В целом, к 18—20 сентября 38-я армия в своей полосе наступления сбила противника с выгодного и прочно занимаемого рубежа и отбросила его на 10—12 км на юг. Первая и вторая оборонительные полосы противника были взломаны на всем их протяжении. Советские войска достигли утесов Главного Карпатского хребта с системой оборонительных сооружений линии Арпада. Как мы увидим далее, этот рубеж будет взломан уже в начале октября.
Интерактивная карта боевых действий доступна по ссылке.
Друзья, приглашаю и вас рассказать о ваших воевавших родственниках, в рамках Дзен-проекта "Архивы памяти 1941-1945".