Думаю, многие уже наслышаны о китайских концлагерях для мусульман, тем более если в Гугле ввести слово "Xinjiang", то первым в строчке появляется слово "concentration camps", т.е. за последние годы Синьцзян стал ассоциироваться именно с проводимой там политикой. В этом посту хочу поделиться информацией о том, что там происходит.
Синьцзян-Уйгурский автономный район - это крупнейшая по территории автономия Китая, с населением "всего" 22 млн. чел., что даже меньше, чем в одном Чунцине или Шанхае, и почти такое же, как в Пекине. "Синьцзян" (新疆, Xinjiang) с китайского переводится как "новые земли", "новые рубежи"; раньше это слово даже имело значение "колония". Регион находится на северо-западе страны, условно между Казахстаном и Монголией и обхватывает огромную территорию, доходящую до Тибета и границ Пакистана, Афганистана и Индии.
Для обозначения данного региона уйгурские сторонники независимости предпочитают использовать исторический термин "Восточный Туркестан" ("Шәрқий Түркистан"), по аналогии с Западным или "Русским" Туркестаном (Центральная Азия).
Этот регион, испокон веков находясь на стыке различных цивилизаций, на протяжении своей истории был колыбелью многих народов. Именно здесь пролегал один из основных маршрутов Великого шёлкового пути. В древности эти земли населяли ираноязычные племена под названием "тохары". Уйгуры считаются их потомками, смешанными с пришлыми тюркоязычными кочевниками. Много народов и государств прошло через эту территорию - тохары (арийцы, саки), хунны, китайцы, древние монголы, тюрки, снова китайцы, уйгуры, снова монголы, уйгуры, затем маньчжуро-китайцы (Династия Цин), и с 1950 года этот регион входит в состав современно Китая.
Сейчас в Китае общепринятой точкой зрения является то, что "Синьцзян всегда был китайским". Как-то общался на эту тему с одной местной уйгурской студенткой, которая даже боялась произносить "Восточный Туркестан", как нечто сугубо запретное. Посему сейчас у уйгуров Китая нет даже возможности изучать свою реальную историю - как, например, про то, что в первой половине 20-го века у них было 2 независимые республики, которые, правда продержались совсем недолго: первая - Восточно-Туркестанская Исламская республика (1933 — 1934) и вторая - Восточно-Туркестанская Революционная республика (1944 — 1949), состоявшая в тесных отношениях с СССР.
У уйгурского освободительного движения имеется свой флаг, который визуально похож на те, что были использованы в обеих уйгурских республиках в качестве официальных:
Разумеется, данный флаг запрещён на территории Китая и рассматривается как сепаратистский. Китайское правительство пошло дальше и, по крайней мере в самом СУАРе, запретило так же любое визуальное изображение похожего турецкого флага. Из постера внизу, написанного на уйгурском и китайском, думаю, становится понятно насчёт введения определённого дресс-кода на территории региона в рамках "борьбы с сепаратизмом и экстремизмом": для женщин (до 45) это - запрет на ношение не только хиджаба, но и обычного головного платка. Для мужчин (до 45) - борода наподобие "вакхабистской", поэтому бороду носят обычно старики, а платки носят женщины зрелого возраста. И соответственно, запрещаются любые изображения с турецким, и тем более, уйгурским флагом, полумесяцем и другими исламскими символами.
Примечательно, что у всех этнических автономий Китая (а их всего 5) вообще отсутствуют какие-либо флаги, гербы, гимны и прочие государственные символы. Единственным исключением в этом плане являются Гонконг и Макао, у которых не только отдельные флаги, но и де-юре более широкие автономии - и то, последние события показывают, что Китай спешит и их ограничить.
Поэтому некоторые китайцы порой искренне удивляются, что у российских республик имеются отдельный флаг, гимн и т.д. Но Китай в этом плане не допускает альтернатив и ведёт себя подобно мстительному древнееврейскому богу Яхве, который не прощал поклонения другим богам. Синьцзян пестрит красными флагами с пятью звездами (как и остальная часть страны) - их можно купить практически в любом магазине, они украшают двери даже самых бедных дворов, а также аватарки на WeChat.
После очередного присоединения Синьцзяна теперь уже к коммунистическому Китаю в 1950 году, среди местного уйгурского населения было множество выступлений за независимость. А в начале 60-х гг., когда обострились отношения между СССР и КНР, из Синьцзяна в СССР перебралось около 200 000 уйгуров и казахов. В те времена СССР даже поддерживал движение уйгуров, в результате чего в 1962 г. Китай перестал выдавать выездные документы местным гражданам для выезда в СССР, что вызвало волнения среди местных. После чего, Китай принял решение переселить приграничных нацменьшинств (уйгуров, казахов и т.д.) в глубь региона, а сам регион затем начал активно заселяться этническими китайцами из других частей страны. С тех пор ханьское население выросло с 7 до 41%. Сейчас уйгуры составляют 46% (11 млн) населения, а ханьцы - 40% (8.6 млн). Кроме них в регионе проживают казахи, хуэй (китайские мусульмане), киргизы, монголы, таджики, маньчжуры и т.д. Поэтому, когда затрагивается болезненный "уйгурский вопрос", китайцы предпочитают подчеркивать многонациональность региона, избегая делать акцент именно на уйгуров, которых они считают исторически пришлым населением с территории Монголии, где в 7-м веке была территория Уйгурского каганата. Когда учреждали СУАР, в начале китайское правительство планировало назвать регион просто "Синьцзян", но по настоянию местного населения добавило уточнение "уйгурский".
Стоит отметить также и уйгурский национализм. Вообще, на мировоззрение и культуру уйгуров очень сильно повлиял ислам, который они начали постепенно принимать в 10-м веке. До этого они исповедовали буддизм, а ещё до этого - зороастризм. С точки зрения ислама браки с "кафирами" (неверными) запрещены, поэтому даже сейчас браки между уйгурами и китайцами - очень редкое явление. В сети немало информации о том, что некоторых уйгурских девушек насильно выдают замуж за китайцев, что возможно не совсем правда, либо имелись отдельные случаи.
Китайцы и уйгуры живут бок о бок, но порознь. Если для первых свинина служит основным блюдом, то для вторых - это строжайший харам. Поэтому они едят отдельно друг от друга. И если китайцы могут ходить в уйгурские рестораны, то уйгуры предпочитают обходить стороной китайские заведения, поскольку считают их нехаляльными. Подобное разделение имеется не только по общепитам, но и по супермаркетам, парикмахерским и т.д.
Китаец считает свою цивилизацию одной из величайших (а Синьцзян - её неотделимой частью), уйгур считает свою не менее великой. Это два очень разных по своему мировоззрению народа.
Движение уйгуров за независимость начало приобретать агрессивные формы в виде террористических актов после 90-х годов, когда соседние тюркоязычные народы, близкие к уйгурам (узбеки, казахи, кыргызы, туркмены) получили независимость, что возможно усилило в них желание обрести собственную государственность.
Фотографии из Синьцзян начала 2000-х годов, когда ещё можно было молиться в мечети, а женщинам носить платки:
Сейчас эта самая большая мечеть в Синьцзяне (г. Кашгар) функционирует в качестве музея. Азан оттуда уже не раздаётся, а в мусульманские праздники типа Курбан-Байрам и т.д., вместо групповых молитв проводятся пляски-танцы.
По данным Википедии, с 90-х годов насчитывается примерно 22 инцидента с участием уйгурских экстремистов, включая террористические атаки, а также столкновения между ханьцами и уйгурами, в которых имелись жертвы. Наиболее крупными из них были:
04.08.2008 г. - теракт в Кашгаре, в котором два уйгурских боевика напали на полицейских и убили 16 человек.
05.07.2009 г. - беспорядки в Урумчи, столице региона - столкновения между ханьцами и уйгурами, в которых погибло примерно 200 человек. Поводом послужила драка в провинции Гуандун на юге Китая между уйгурскими и китайскими рабочими, в которой от рук разъяренной китайской толпы погибло 2 уйгура и многие получили ранения, из-за неподтверждённых слухов о том, что уйгурские рабочие изнасиловали китаянку. Через 10 дней уже в Урумчи, это стало поводом выхода уйгурского населения на демонстрацию протеста, которые затем вылились в массовые беспорядки.
18.06.2011 г. - теракт в Хотане, нападение на полицейский участок, погибло 18 человек (большинство погибших - сами террористы уйгурской национальности)
30.09.2011 г. - теракт в Кашгаре, организованный Исламским движением Восточного Туркестана. Давка пешеходов грузовиком, взрыв китайского ресторана (убегавших оттуда людей террористы резали ножами). Погибло 24 человека.
24.04.2013 г.- ножевое нападение на полицейских в г. Маралбаши, погиб 21 чел, включая 11 полицейских уйгурской национальности.
26.06.2013 г. - ножевое нападение в г. Шаньшань, погибло 35 чел.
28.10.2013 г. - атака на площади Тяньаньмэнь в Пекине (машина с синьцзянскими номерами врезалась в толпу и взорвалась на фоне портрета Мао Цзэдуна), первый теракт в новейшей истории Пекина. Погибло 5 чел., ранено 38.
01.03.2014 г. - теракт на ЖД станции в Куньмине, южный Китай.
https://youtu.be/T93ChapKY3c
Погибшие: 31 чел, ранено: 140.
22.05.2014 г. - теракт в Урумчи: два внедорожника въехали в толпу людей на рынке, после чего в толпу кинули взрывчатку. Погибло 39 чел, ранено 94.
После данного случая было заявлено о старте антитеррористической кампании, в рамках которой полиция по всему региону разоблачила 23 экстремистские группировки.
Другим толчком столь радикальных мер со стороны китайского правительства возможно также послужило усиление ИГИЛ, где, по данным зарубежных СМИ, воевало около 5000 уйгуров.
Последний подобный инцидент был в конце 2016 года.
За последние четыре года в Синьцзяне, как и по всему Китаю, ещё не было ни одной террористической атаки, что Китай считает своим основным достижением ныне проводимой политики "по искоренению экстремизма и сепаратизма" среди населения СУАРа.
Ограничительная политика в отношении нацменьшинств началась в первой половине 2017 года. Тогда мне один уйгурский знакомый оттуда написал, что полиция начала произвольные аресты людей.
Китайские дипломаты словно мантру повторяют о том, что "в их стране полная религиозная свобода", несмотря на то, что вот уже четвертый год в Синьцзяне закрыто большинство мечетей, и их посещение чревато последствиями. А правительство запретило местным жителям давать новорождённым такие имена, как Ислам, Мухаммад, Хадж, Медина, Саддам, Имам, Арафат, Туркназ и т.д. (всего 29 имён). И это несмотря на то, что официально 36-я статья Конституции КНР гарантирует свободу вероисповедания.
Китай почти до последнего отрицал наличие "лагерей перевоспитания", позже назвав их "центрами профессиональной подготовки" (职业技能教育培训中心), где учащиеся якобы добровольно в короткие сроки осваивают новые профессии, что звучало довольно нелогично, учитывая то, что среди задержанных числились также именитые профессора, журналисты и прочие интеллектуалы. Позже дипломаты вновь сменили риторику и начали говорить о том, что туда помещают лиц, склонных к экстремизму и тех, у кого "неправильное мышление". Через некоторое время, под давлением мировой общественности, правительство начало приглашать зарубежных журналистов посетить данные "центры перевоспитания", где их с радостными песнями-плясками встречали, одетые в колоритные национальные костюмы, "обучающиеся" из числа местных этнических меньшинств.
По оценкам международных организаций, за последние несколько лет через эти лагеря прошло более 1,5 млн чел - в основном, уйгуры, казахи, кыргызы, хуэйцы (китайцы-мусульмане), а также некоторые граждане Казахстана и Кыргызстана (у которых вероятно имелось двойное гражданство). Люди могут попасть туда без суда и следствия, и на неопределённый срок.
Многие сравнивают эти лагеря с нацистскими - но между ними есть большая разница в том, что из первой выход был один - через крематорий, а цель синьцзянских лагерей состоит в идеологической обработке граждан из числа местных национальных меньшинств, исповедующих ислам. По сообщению самих китайских властей, в таких "образовательных центрах" упор делается на изучение китайских законов и китайского языка. Основная цель - искоренение экстремизма, отказ от религии, прививание социалистических ценностей. Правозащитные организации утверждают, что конечная цель - это подавление уйгурского национального самосознания. Уйгурские активисты называют эту политику "культурным геноцидом".
Данные "образовательные центры" располагаются почти по всей автономии.
В одном только городе Хотан с населением 322 тыс. чел. было закуплено 2768 полицейских дубинок, 550 электрошокеров, 1367 пар наручников, 2792 перцовых баллончиков.
Здесь можно подробнее ознакомиться со свидетельствами тех, кто побывал в таких лагерях: http://rus.azattyq.org/a/china-kazakh-former-prisoner-of-xinjiang-camp/29690910.html
Большинство имеющихся показаний о данных концлагерях были даны этническими казахами, которым удалось выехать из Китая. До 2017 года казахи в принципе могли свободно выезжать из Синьцзяна в соседний Казахстан, покупать там недвижимость, получать гражданство, хотя китайские законы запрещают наличие двойного гражданства. Сейчас ограничительные меры, по крайней мере в отношении казахского населения региона, немного ослабли. У многих китайских казахов в Казахстане имеются родственники. Визу в Казахстан они получают бесплатно, на правах "кандас" (этнических казахов, возвратившихся на родину). Получение казахстанского ВНЖ и гражданства для них также упрощено. Поэтому уйгурам в этом плане сложнее, поскольку многим просто некуда бежать, если за рубежом нет родственников.
https://shahit.biz/ - на данном ресурсе собраны данные о более, чем 10 000 чел., прошедших или по-прежнему находящихся в лагерях перевоспитания. Можно рассмотреть несколько случаев:
Турсын Турдыбек, 46 лет, казах, задержан в конце 2017 г., причина: поездка за границу.
Берзат Болатхан - 34 года, казах, фермер, приговорён к 17 годам за "экстремизм". По словам родственника, у него дома обнаружили коврик для намаза.
Экбер Эсет - 34 года, уйгур, бизнесмен, приговорён к 15 годам за создание сайта baghdax.com, где обсуждались проблемы прав уйгуров, сохранение уйгурской культуры и языка, и за поездку в США в 2016 г. Официальная причина: разжигание межнациональной вражды.
Абидин Аюп - 91 год, уйгур, имам, задержан за религиозную деятельность;
Меметели Абдурешит - 30 лет, уйгур, частный бизнес, приговорён к 16 годам за подготовку теракта
Баймурат Наурызбек - 29 лет, казах, полицейский, приговорён к 20 годам за разжигание межнациональной вражды (за публикацию статью на сайте Baidu в 2012 г.)
Ерфан Хезим - 20 лет, футболист, уйгур. Провел 11 месяцев в "центре перевоспитания" после возвращения из Дубая и Испании, куда ездил на тренировки.
Багила Ризай-кызы - 47 лет, казашка. Задержана за "контакт с внешним миром".
Саттар Савут - 70 лет, уйгур, член коммунистической партии Китая; задержан за сепаратизм, взятку, нарушение устава Партии.
Мевлуде Хидалидин - 33 года, уйгурка, преподаватель турецкого и английского языков, приговорена к 10 годам за обвинения в "сепаратизме". Училась в Турции, что возможно, послужило причиной.
Нурлан Пионер - 51 год, казах, имам, перевёл 7-8 книг с арабского на казахский. Приговорён к 17 годам за "нарушение общественного порядка»,«экстремизм».
Ирфан Ширмемет - 27 лет, уйгур, под домашним арестом/наблюдением. Причина: его брат учился в Турции.
Эркин Турсун - 53 года, уйгур, журналист, в 2018 г. приговорён к 20 годам за "терроризм, разжигание межнациональной розни, помощь преступникам".
У Цзэхэн - 51 год, хань, основатель секты Хуазан Дхарма, приговорён к пожизненному заключению (с июля 2016 г. находится в Тюрьме №3 СУАР)
Мураткан Сайлаи - 33 года, казах, профессия связана с религией. Задержан за "контакт с внешним миром".
Чжан Хайтао - 49 лет, хань, бизнесмен, приговорён к 19 годам "шпионаж" (критика политики в Синьцзяне и общение с иностранными журналистами в 2010-2015, предоставление им фотографий)
Азат Султан - 70 лет, уйгур, бывший вице-президент Синьцзянского университета, задержан в 2018 г. за "двуличие".
Чжао Хайтун - 56 лет, хань, блогер из Урумчи, правозащитник выступающий за демократию и против интернет-цензуры. Приговорён к 14 годам за "подстрекательство к подрыву государственной власти".
Ергали Ермек - 30 лет, казах, работал имамом в мечети. Был задержан на год за пользование WhatsApp, поездки в Казахстан и за то, что его жена носила хиджаб.
Ван Юнчжи - 55 лет, хань, госслужащий, член компартии. Выступал против массовых облав на уйгуров в г. Яркенде и против взыскания Корана, распорядился о выпуске 7000 человек из лагерей. Обвинён в "двуличности", взятке, злоупотреблении властью.
Гульмире Имин - 40 лет, уйгурка, писательница, модератор сайта, госслужащая. Приговорена к пожизненному заключению за "разглашение государственной тайны, организацию незаконной демонстрации (5 июля 2009 г. - волнения в Урумчи), связи со Всемирным Уйгурским Конгрессом (США).
Нурсапа Сайизбек - 63 года, казах, приговорён к 8 годам за религиозную деятельность.
Нурмамбет Осмон - 42 года, кыргыз, журналист, приговорён к 13 годам, причина связана с религией.
Айтуган Турлан - 44 года, казах, госслужащий, приговорён к 2-3 годам заключения за выделение 20 м2 участка сверх квоты для строительства мечети;
Шаттык Даулет - 31 год, казах, коммерсант, приговорён к 19 годам за разжигание этнической вражды, нарушение общественного порядка.
Юсуп Нияз - 42 года, уйгур, предприниматель, приговорён к 8 годам за фальсификацию документов.
Ильхам Тохти - 50 лет, известный экономист, уйгур, приговорён к пожизненному заключению за критику власти, сепаратизм, публикацию статей на сайте Uyghur Online (закрыт властями в 2008).
Ялкун Рози - 54 года, уйгур, писатель. Приговорён к 15 годам за "сепаратизм, пропаганду идей пантюркизма"
Мемеджан Абдулла - 32 года, уйгур, журналист, в 2010 приговорён к пожизненному заключению за разжигание беспорядков в Урумчи в 2009 году.
Гейзер Нияз - 57 лет, уйгур, журналист, приговорён к 15 годам за дачу интервью гонконгскому СМИ после событий в Урумчи;
Бузейнеп Абдуресит - 27 лет, студентка, уйгурка, приговорена к 7 годам за изучение ислама в Египте.
Нурзада Жумакан - 55 лет, казашка, приговорена к 20 годам за религиозную деятельность.
Абдухелил Хашим - 57 лет, уйгур, бизнесмен, приговорен к 19 годам. Возможные причины: разжигание межнациональной розги, поездка в Египет, отправка сына на изучение Корана.
Ма Чжэнсю - 51 год, хуэй, задержан за просмотр религиозных материалов и чтение хадисов в интернете.
Ракыжан Зэйнолла - 50 лет, казах, бизнесмен, предположительно задержан за "шпионаж в пользу Казахстана", позже помещён под домашний арест без права выезда за границу в течение 3 лет.
Чименгуль Авут - 45 лет, известная уйгурская писательница, задержана за редактирование "проблематичной литературы".
Адилгазы Мукай - 47 лет, казах, по словам его жены: задержан в 2013 г. за проведение свадьбы без алкоголя и за наличие у них дома Корана. Ещё одной причиной возможно является рождение третьего ребёнка в Казахстане (нарушение политики ограничения рождаемости).
Аскар Азатбек - 44 года, гражданин Казахстана, ранее состоял в китайском гражданстве, приговорён к 20 годам за шпионаж.
Норигуль Насир - 21 год, уйгурка, приговорена к 10 годам за "продвижение ношения платков".
Ма Цзаоцзянь - 49 лет, хуэй, член Церкви Всемогущего Бога, приговорен к 6 годам за религиозную деятельность.
Нурмемет Меметимин - 34 года, уйгур, приговорен к 17 годам за религиозную деятельность.
Хусеинджан Джелил - 50 лет, уйгур, приговорён к 20 годам за связи с Восточно-Туркестанским исламским движением.
По информации того же ресурса известно, по крайней мере, о 124 случаях смерти и 6 случаях суицида из числа тех, кто содержался в данных лагерях.
Детей задержанных правительство помещает в специальные "сиротские" учреждения, чтобы заняться их образованием и воспитанием. Правозащитные организации обвиняют Китай в том, что власти таким образом разлучают целые уйгурские семьи.
Выезд за границу, и даже передвижение внутри страны, для национальных меньшинств, сильно ограничены - особенно для уйгурского населения. По имеющимся сообщениям, у многих изъяты паспорта. Поэтому на международных рейсах, вылетающих из/в Урумчи, уйгуров почти не бывает; в основном, только ханьцы, на которых эти ограничения не распространяются. Китай объясняет данное ограничение тем, что "уйгуры выезжают в такие страны, как Сирия, Афганистан, Турция и т.д., где проходят специальное обучение у террористических групп, после чего возвращаются в Китай и готовят теракты внутри страны". Но целесообразно ли таким образом ставить всех под одну гребёнку, целую 12-миллионную нацию?
Некоторым удаётся нелегально покинуть страну. Так, резонансный случай получила история с китайской казашкой Сайрагуль Сауытбай, которая прошла через "лагерь воспитания", а после освобождения незаконно пересекла китайско-казахстанскую границу и была арестована в Казахстане, где под давлением китайских властей, ей было отказано в убежище. Позже она со своей семьёй перебралась в Швецию и даже выпустила книгу "Главный свидетель", где рассказала о том, что ей пришлось пережить в одном из концлагерей; позже она получила орден мужества с рук Мелании Трамп и Майка Помпео, что вызвало нехилый butthurt у китайского правительства.
В первых числах октября прошлого года из Синьцзяна в Казахстан убежали ещё два казаха, которые нелегально прошли через незащищённый участок границы, и шли несколько дней, пока не добрались до г. Алматы, где сдались местным властям. Через 8 месяцев их выпустили на свободу.
https://rus.azattyq.org/a/kazakhstan-two-kazakhs-from-china-illegally-slip-for-asylum/30215819.html
И подобных случаев насчитывается уже несколько.
Под лозунгом "национального единства" (民族团结 minzu tuanjie) пару лет назад правительство так же запустило довольно неоднозначную "программу домашних визитов" - 访惠聚 [фанхуэйцзю], в рамках которого члены КПК регулярно посещают дома мусульманских семей с целью проведения с ними бесед, особенно проживающих в сельских местностях. Международная правозащитная организация "Human Rights Watch" призывает правительство Китая прекратить данную программу, как нарушающую права на неприкосновенность частной жизни. Но местные китайцы утверждают, что эта программа, наоборот, нацелена на улучшение качества жизни бедных семей из сельских районов.
По сообщениям ряда СМИ, в ходе таких визитов "гости" могут прожить с хозяевами пару дней под одной крышей, в целях более эффективного "сплочения" и "взаимопонимания". Правозащитные организации пишут о том, что мусульманским женщинам едва ли не приходится спать в одной постели с приходящими китайскими мужчинами-госслужащими.
Под давлением мировой общественности, Китай уже не раз утверждал о том, что "при необходимости, центры перевоспитания будут закрыты".
Сейчас эта тема широко муссируется в западных СМИ, и в особенности американским правительством в качестве инструмента борьбы с Китаем. В частности, правительство США наложило санкции на Синьцзянский строительный корпус, который находится в прямом подчинении правительства и на компании, причастные к нарушению прав нацменьшинств, а Майк Помпео выступает с постоянной критикой китайской Компартии. Подобные случаи, так же как и поддержка Гонконга, Китай считает вмешательством в свои внутренние дела. Так же как и в России, у них принято во всём видеть козни США.
В свою очередь, "мировая общественность" поделилась на два лагеря - те, кто против проводимой Китаем политики, и её сторонники. Среди первых - США, Великобритания, Западная Европа, Австралия и прочие "страны первого мира" (всего 23). Сторонников политики КНР оказалось больше - 54, среди которых, конечно же, в первых рядах числится Россия, Беларусь, КНДР, Куба, Пакистан, Иран, большинство африканских стран (где существенно растёт влияние Китая в последние годы), а также ряд арабских стран, которые обычно выступают в качестве ярых защитников ислама, но в данной ситуации видимо предпочитают молчать, поскольку дело касается их крупнейшего торгового партнёра.
В конце прошлого года казанский суд отказал двум татарским братьям из Китая, обучающимся в Казанском Федеральном Университете, в предоставлении временного убежища на территории России, где они находятся уже 5 лет, однако у них истекла учебная виза, поскольку платить за обучение они не могли, т.к. уже второй год не могут связаться с родителями, которых, по словам братьев, поместили в концентрационный лагерь. Они опасаются, что после депортации в Китай их тоже ждёт такая участь.
Россия особо никогда не отличалась щедростью в отношении беженцев (только если это не Джон Сноуден, конечно). Так, в 2016 году российские власти отказали в предоставлении убежища гражданину КНДР, который опасался казни на родине в случае депортации.
Первой страной, которая начала открыто осуждать политику Китая в отношении тюркоязычных мусульман, является Турция, где проживает около 60 000 уйгуров. Турция по мере возможностей предоставляет им убежище, открывает школы для детей уйгурских беженцев. Затем уже официально подключились США, Евросоюз и т.д.
На самом деле уйгуры и турки - не очень близкие народы. Их объединяет лишь родство языков и общая религия. Турция и её культура находятся в почёте у уйгуров - молодёжь вместо популярных корейских дорам, аниме и т.д. предпочитают смотреть турецкие сериалы. До 2017 г. в Урумчи было немало турецких магазинов - сейчас их уже почти нет. В период нормализации отношений между Турции и Китаем, в 2012-м году Эрдоган даже прилетал в Урумчи.
Неформальным лидером уйгуров считается Рабия Кадыр - бывший член КПК, миллионерша, отсидевшая в китайской тюрьме 4 года за критику правительства. После освобождения она выехала в США, где активно продолжила свою деятельность в качестве президент «Всемирного Уйгурского Конгресса».
Из-за поддержки уйгуров рядовые китайцы считают Турцию недружественной страной. Для китайцев термин "тюркский" (突厥,tujue) в основном ассоциируется именно с Турцией, идеями пантюркизма, уйгурского экстремизма и т.д.
Производится тотальная слежка за населением Синьцзяна - в основном, за представителями нацменьшинств, но иногда затрагивает также и ханьцев. Так, к одному моему китайскому другу, проживающему в Урумчи, домой наведалась полиция и временно конфисковала у него телефон из-за того, что тот пользовался VPN, хотя по его словам, он просто заходил в YouTube, чтобы изучать английский.
Однако основным объектом слежки по-прежнему остаются уйгуры, казахи и т.д. За эти годы полиция научилась чётко на глаз определять национальность прохожих. Также активно используется система распознавания лиц. Национальность каждого китайского гражданина указана в национальной ID-карте (身份证, shenfenzheng) - основном документе, удостоверяющем личность китайских граждан, без которого многие повседневные действия (например, совершение банковских операций, покупка ЖД билетов и даже элементарный поход в общественное заведение) сильно ограничены.
Поскольку многие зарубежные Интернет-ресурсы и приложения (YouTube, Twitter, Google, Wikipedia, WhatsApp, etc.) в Китае заблокированы, а пользование VPN-приложениями чревато определенными последствиями, единственным источником информации остаётся китайский интернет, где всё цензурируется. Даже для простой загрузки видео требуется регистрация по вышеупомянутой ID-карте, с обязательной проверкой администраторами на предмет "экстремизма" и "чувствительных тем".
Известно, что самый популярный китайский мессенджер WeChat мониторится органами безопасности, поэтому местные жители предпочитают избегать на нём общения на такие "запретные" темы, как религия, политика и т.д.
В населенных пунктах Синьцзяна почти повсеместно установлены камеры слежения, что, помимо всего прочего, также имеет свои положительные стороны в плане безопасности. Местные с гордостью заявляют о том, что Синьцзян теперь считается наиболее безопасным регионом страны. Вся эта слежка в интернете и в реальной жизни, а также готовность полиции к оперативному реагированию, фактически делают невозможным любое протестное движение среди уйгуров.
Китай в свое время допустил ошибку тем, что не проводил в Синьцзяне здоровую национальную политику, руководствуясь принципом "Живите, как хотите - главное, чтобы в составе Китая". Да и после вхождения Синьцзяна в состав Китая прошло только 70 лет. Поэтому получилось так, что многие представители нацменьшинств плохо владеют государственным китайским языком, особенно жители южного Синьцзяна (Кашгар, Турпан, Хотан, Аксу, Кызылсу и т.д.) и сельских районов, что затрудняет интеграцию в китайское общество. Говорят, до недавнего времени в вузах Синьцзяна допускалось написание и защита диплома на уйгурском языке. В регионе пока сохраняется формальное двуязычие - большинство вывесок и документов дублируются в двух формах - китайских иероглифах и уйгурской вязи. Сейчас же правительство решило ограничить преподавание местных языков в учебных заведениях, а вместо этого продвигать преподавание путунхуа (стандартного китайского).
Надпись на стене: "Используйте общеупотребительный государственный язык".
На днях теперь уже во Внутренней Монголии местные монголы устроили протест из-за решения властей ограничить преподавание на монгольском в пользу китайского.
Проблема уйгуров, антиправительственные выступления в Гонконге, торговая война с США, вперемешку с эпидемией коронавируса, сильно ударили по имиджу Китая.
Несмотря на прошлогоднее заявление синьцзянских властей об освобождении 90% уйгуров из "центров перевоспитания", многие родственники заключенных по-прежнему утверждают, что не имеют возможности с ними связаться. По имеющимся сведениям, многие из заключенных направлены на принудительные работы в заводах региона.
Вообще, в интернете сейчас стало очень много противоречивой информации по Синьцзяну - например, о том, что мусульман принуждают пить алкоголь и есть свинину; о том, что женщин из числа нацменьшинств заставляют делать аборты в целях ограничения рождаемости аборигенного населения; или о том, что у местных мусульман, включая детей, извлекаются органы для дальнейшей транспортировки и продажи в арабские страны. Есть сведения о массовом сборе генетического материала у уйгурского населения и т.д. Но неизвестно, насколько всё это правда.
В Твиттер-аккаунтах зарубежных тибетцев и уйгуров бывает немало фэйковой информации про Китай - например, было видео, где якобы китайский полицейский палками избивает уйгура, но было доказано, что данное видео на самом деле снято в Индонезии.
Рано или поздно эти ограничительные меры будут сняты, лагеря закрыты, границы для уйгуров открыты и т.д. Но что будет потом? Действительно ли можно выйти из таких лагерей, преисполнившись любовью к компартии, подобно главному персонажу в самом конце известного романа "1984"? Или это реально может дать толчок к пониманию того, что в эпоху технологического прогресса нет места древним религиям и что нужно менять ценностные ориентиры, а также окончательно избавить от иллюзий построения собственного государства? Можно ли оправдать данную политику Китая лишь тем, что за последние годы не было ни одного случая теракта? Справедливо ли то, что страна навязала ярлык "террорист"/"экстремист" целой нации? Захотят ли уйгуры и дальше жить в такой стране? Или последует отток населения? - что сейчас наблюдается в случае с казахами: в 2018 году свыше 2500 казахов покинули Китай.
Если рассматривать вопрос с китайской стороны, то Китаю нужен стабильный, мирный и процветающий Синьцзян, с его природными ресурсами (здесь добывается 1/5 часть нефти и газа страны) являющийся ключевым регионом в рамках глобального китайского экономического проекта "Один пояс - один путь". Поэтому Китай желает видеть уйгуров не совершающими намаз, не ставящими вопрос о своем самоопределении и не борющимися за свои права в качестве этноса, а танцующими и поющими хвалебные оды Компартии.