Отчёт об экспедиции в с. Нижнюю Вочь Усть-Куломского района Республики Коми, посвящённой судьбе репрессированного священника
Василия Андреевича Рассказова
Поезд прибыл в Сыктывкар 7 декабря 2008 г. в 15.57. Я взял такси до какой-нибудь недорогой гостиницы, на усмотрение таксиста, и был доставлен в «Пелысь» (по-местному «Пелыщь»). Предварительно взял билет на завтра на автобус до Усть-Кулома (райцентр). Хотя туда шёл автобус в 19.00, но пуститься в далёкую ночную неизвестность не решился. Утром к 7.10 пешком добрался до автовокзала. Зимняя утренняя темень в незнакомом большом городе, промозглость, слякоть под ногами (плюсовая температура). Надо заметить, что у меня не было с собой гаджета с интернетом, тогда они вообще мало у кого были. На вокзале стояли частники-таксисты, готовые выехать на Усть-Кулом. Пытаясь выиграть время и силы, сдал билет на автобус и отправился с частником. Машина «Audi» шла быстро, но всё равно слишком долго. За окном сплошной лес и только лес, заснеженная, непроходимая бескрайняя тайга, холмистая местность, ЛЭПы. Было много времени на раздумья. Представилось, как везли по этой дороге заключённых, как страдали и умирали они в этих лесах. Такой лес я видел только на границе Тульской и Калужской областей, между Белёвым и Козельском, но здесь, на севере, поражали стихийность и бескрайность, глушь и размах природы.
Добрался до Усть-Кулома часов в 10–11. Городок почти весь сделан из дерева, из брёвен, расположен на высоком берегу реки Вычегды и как бы ярусами, по мере возвышения берега. В районной администрации встретили гостеприимно, Надежда Васильевна напоила меня кофе. Узнав о цели поездки, она проявила живой интерес, дала ряд ценных советов, взяла мой материал о В. А. Рассказове. В свою очередь, предоставила в электронном виде макет ещё неизданной книги об истории Усть-Куломского района. Здесь, в администрации имелся небольшой архив, в котором могла содержаться информация о переселенцах. Именно отсюда, из ЗАГС при районной администрации, мы получили сведения о смерти В. А. Рассказова.
Так как до автобуса на Н. Вочь оставалось ещё 4 часа, Надежда Васильевна предложила прогуляться по райцентру до церкви и встретиться с местным священником. Это был молодой, но очень энергичный и уважаемый в районе батюшка, настоятель храма и благочинный, я познакомился с семьёй, бытом, нуждами и его деятельностью. Темой репрессий настоятель не интересовался и мало что знал об этом, но представил ценный материалы по истории Усть-Куломского района, собранные местными краеведами. Батюшка всецело был поглощён восстановлением и устройством полноценной приходской жизни.
Перед отъездом ещё раз прошёлся по райцентру вдоль старой тюрьмы, которая тогда в 1930-е гг. являлась пересыльной, возможно, какое-то время здесь содержался о. Василий.
Уже смеркалось, когда началась долгая дорога в конечный пункт село Нижнюю Вочь. Декабрь выдался здесь на редкость тёплым и малоснежным, поэтому лесную грунтовую дорогу здорово раскиселило и автобус, медленно переваливаясь, преодолевал ухабы, слякоть и глубокие лужи. Долгая однообразная дорога располагала к общению и я познакомился с пассажирами – необыкновенно добрыми и участливыми людьми – жителями местных посёлков Зимстана, Керчомья, Вочи и причудливым звучанием языка коми. Они были очень словоохотливы, без умолку общались меж собой на родном языке, но знали и русский. Узнав о цели моего визита, они приняли живое участие, и были готовы помочь. Пришлось развернуть карту района и все пассажиры нависли над ней в автобусной полутьме. И тут на русском языке вперемешку с зырянским посыпались рассказы о репрессированных, переселенцах, спецпосёлках со множеством важных деталей, которые, могли касаться и о. Василия. Рассказывали, что все эти посёлки – не что иное, как городки, построенные переселенцами в советское время, а сами они, большей частью, потомки тех переселенцев. Даже молодые знали многие обстоятельства развернувшейся здесь когда-то трагедии.
Ссыльных доставляли сюда по железной дороге до Котласа, затем на баржах по Вычегде и Сысоле до населённых пунктов, а затем они шли пешком в леса. Жили сначала в землянках, потом отстраивали бараки. Лесозаготовка, строительство населённых пунктов и мостов были основной работой ссыльных. Только в одном Усть-Куломском районе было построено 10 крупных спецпоселков, а были ещё и мелкие, малоизвестные. А ещё здесь была создана целая сеть лесозаготовительных пунктов, делянок, лошадиных троп, по которым вывозили лес, и множество кладбищ, на которых хоронили умерших от голода, холода. Можно выделить несколько типов кладбищ: а) одиночные могилы по ходу дорог и троп, похоронены умершие на работах; б) общие могилы вблизи спецпосёлков, хоронили без гробов по нескольку человек; в) расстрельные котлованы; г) могилы в огородах, так хоронили по местным обычаям, особенно в Керчомье и В. Вочи; д) сельские родовые кладбища, несколько в селе); е) утраченные, заброшенные кладбища туземного населения. Всё это удалось узнать ещё в автобусе, который продолжал ехать по грязно-талой лесной дороге. Через полтора часа до Керчомья, я был настроен своими добрыми спутниками ещё на два с половиной часа езды.
Всё в этих краях было пронизано темой Гулага. Моя самая близкая попутчица из Н. Вочи Клавдия Елизаровна, работница детского сада, рассказала, как в 1970-е гг., будучи девочкой, она ходила в лес за черникой. В тот раз зашла необычно далеко, ягоды было очень много и девочка увлеклась. Остановилась она только тогда, когда «третьим глазом» почувствовала чьи-то взгляды. Вокруг никого не было, а ягоды росли в прямоугольных углублениях – то были осевшие могилы, рядом она увидела куски проволоки, остатки брёвен от бараков. Всё говорило о том, что здесь был заброшенный спецпосёлок. В ужасе Клавдия бросилась в направлении села.
В ходе всех этих разговоров как что-то трагическое звучали названия посёлков Корчомья, Зимстана, Воли, Канавы, но больше всего на слуху был Окос. Первую букву местные произносили как нечто среднее между «о» и «ё». Окос, Окос, Окос – место скорби, спецпосёлок, куда, видимо, была направлена и партия заключённых с о. Василием.
К 18.00 мы, наконец, прибыли в конечный пункт, село Нижнюю Вочь. Кажется, за всё время поездки не было ни одной встречной машины. В селе было темно и скользко под ногами, особенно, из-за мокрых деревянных тротуаров! Несмотря на позднее время, в сельсовете меня ожидали работники Валентина Александровна и Зарема Николаевна, которая, к сожалению, завтра должна была уезжать. Мы кратко познакомились, обговорили цель и задачи приезда. Оказалось, что в моём распоряжении был лишь один полноценный рабочий день. Меня поселили в доме завуча школы Анны Ивановны и её брата Ивана. Дом стоял на окраине огромного села, на опушке бескрайней тайги. Казалось, здесь начиналась вечность. Иван был охотником, его рассказы о походах в лес, о случаях на охоте и местных достопримечательностях потрясали. Особенно запал в память рассказ о схватке с медведем, которого пришлось убить рогатиной.
Окончание будет.