Все, что я пишу в статьях: я пережил, видел, чувствовал лично. Мысли мои. Чувства тоже. Мораль в некоторых статьях есть – нравится она читающему или нет – не суть.
Ранило моего друга, на тот момент командира соседнего взвода нашей роты. Оказался он в госпитале. Нужно кого-то назначать на его место.
Утро. Все дрыхнут (ибо всю ночь бодрствовали), кто в окопчике, кто на бруствере, кто под деревьями. Противника впереди на несколько километров сейчас нет, — ночью подходил, к утру уп...ил… Я, как комод, бодрствую и жду, пока кто-нибудь из подчиненных мне организмов обретет во сне совесть, и я смогу отдохнуть в объятиях Морфея.
Тут на своем сепаровозе приезжает к нам на позицию комроты. Спрашивает: «А где этот, который угроза НАТО?»
Я тычу носком берца в сторону, где под деревом во сне сопит, завернувшись в какой-то балахон, тело. «Поднимай его, — говорит ротный, — будем Совет держать».
У меня в башке сразу мысля: «Ну прям как в фильме «ДМБ». Поднимаю этого.
Дело в том, что нас, «стариков» (и по возрасту и по сепаратистскому стажу), что еще в Славянске оказались в одном взводе, который потом до роты дорос, осталось всего четверо: наш раненый товарищ, ротный и мы с «угрозой». С кем же еще ротному совет держать?
Первым делом мы, как люди солидные, закурили, после чего ротный начал свою сногсшибательную и гениальную речь. Слон, грит, мол, ранен, вместо него я хочу Рембранта выдвинуть.
Афигеть! Этот самый «художник эпохи» в роте без году неделя. Появился невесть откуда. Ничем себя не проявил. Ну, не Д'Артаньян, который только появился в стольном граде Париже и сразу: гвардейцам по морде и авторитет у мушкетеров завоевал. Ко всем прочему «выдвиженец» весьма недалекий тип, ибо всего 4 класса в школе проучился. Короче, «тундра в полночь» и с лица — тупой.
Единственное достоинство (не с моей точки зрения, а у поколения «Пепси») — офигенная иномарка, блестящая как сопля.
Толком не проснувшаяся до этого «угроза НАТО» мгновенно обрела человеческий облик на своей заспанной роже, заржала як конь и пальцем у виска стала крутить — это он так вербально-невербально заценил глаголы ротного.
Я же подошел к данному вопросу более ответственно.
— Ты шо, ротный, с глузду зъихав, чи що? У Рембранта 4 класса, он в слове, что часто на заборе пишут, 100 ошибок делает. В армии даже скотником в подсобном хозяйстве части не служил. В Ополчении всего ничего, а ты его опаньки — сразу на взвод! А чего не на место Стрелкова?
Ротный отвечает:
— Ну и чо? Ну нехай попробует покомандовать.
— Тебе что это игрушки? Пусть в шахматы или в какую-нить другую хрень пробует, где шашки, фишки, а не живые люди.
А ротный, так нежно и отвечает:
— Идите вы оба......, дебилы.
Запрыгнул в свой сепаравоз и умчался.
На следующий день Рембрант все-таки был назначен командиром взвода. А я уже грешным делом думал, что меня ничем не удивишь. Проявил себя этот «товарищ» как и прогнозировалось. При упоминании его позывного все наши до сих пор плюются и высказываются на изощренном французском. А Рембрант, спустя некоторое время, за свои выкрутасы и «шалости» загремел на нары.