А все-таки хочется написать и о чем-то хорошем! Вспомнить позитивные моменты. Ведь без них в монастыре просто не выжить.
Итак, самое первое, наверно, – это «отец» (имею в виду отца всего нашего монастыря – он «всем тут духовный», как он сам однажды о себе сказал, он и начальник, и администратор, и прочее, и прочее…). «Отец», общение с ним – это в первые годы была всегда радость. Радость окормления, радость общения с тем, кому ты действительно нужен. И не «потому что», а «просто так». Просто потому, что ты есть. Потому, что ты – чадо Божие, душа драгоценная!.. Это я сначала так думала: что нас любят, и что нас любят просто так. Потом, когда у моего родного отца дела пошли из рук вон плохо, а мама не согласилась ни отдать монастырю часть отсуженного при разводе имущества, ни отписать квартиру, отношение ко мне «отца» изменилось, я перешла в разряд людей второго сорта, хотя усиленно не хотела этого замечать. И даже поругалась всерьез с одной монахиней, которая посчитала нужным открыть мне глаза на ситуацию. «Он же мой духовный отец! Он старец! Всё, что он делает, он делает не просто так – значит, сейчас так нужно, так мне полезно! Какие деньги?! Это низко: так думать про "отца"!..» – такие возмущенные мысли я крутила в голове и высказывала вслух…
Но вернемся к радости общения со старцем. Да, он был для нас всех – всё! Без него бы и не было ничего. В монастырь пришла с его благословения, на послушание он определил. В те времена ничего не делалось без его одобрения: кого куда поселить, кого куда на послушание, что где делать, строить – все, в общем, работы… Тогда он был «в силах» – каждый день, или почти каждый день, обязательно обходил все послушания и объекты монастыря, сам во всё вникал, давал указания. И мы ждали. Обычно «обход» производился утром, до обеда. Смотрели из окна: «отец» уже на обход пошел? а куда пошел? а в той-то мастерской уже был? о, значит, и к нам скоро зайдет! о, уже идет!..
Если мимо в какой-то день прошел, это была «трагедия»: ведь это упущенная возможность взять благословение, решить какой-то свой духовный или житейский вопрос. Да просто попасться на глаза – уже счастье! Старец же! Так нас воспитывали, так учили. А если сподобишься улыбки или внимания – на седьмом небе!.. А вот что мы тогда жили в постоянном напряжении (да и сейчас многие в обители живут), как-то не бралось в расчет, считалось, что так и надо: всегда быть угодным «отцу», всегда; ошибка – неудовольствие «отца» – это страшно!
Когда я пришла в обитель, он определил меня на послушание, которое было мне противопоказано по состоянию здоровья. Но Господь управил так, что на то послушание я не попала: сестра, которая им заведовала, не очень хотела себе новенькую – и сказала «отцу», что работы на второго человека сейчас просто нет, решив, видимо, что лучше пусть она будет трудиться немного больше, зато весь день не на чьих-то глазах, а одна. (Сейчас ее уже нет в обители. Через несколько лет от всего, что творилось в монастыре, от «старческого руководства» немного повредилась умом: то делала всё наперекор благословениям "отца", говоря, что тайно он именно этого хочет — просто надо "понять старца"; потом выбегала во двор совершенно голой – говорит, пыталась стать «юродивой»… Результат «окормления» нашего отца.) Так я попала на другое послушание, на котором пробыла не один год... Оно, конечно, в моей монастырской жизни было не единственное (приходилось потом и там работать, и тем заниматься), но с сестрой, которая меня тогда обучала, мы дружны до сих пор, тем более что ровесницы. И в монастыре поддерживали друг друга, и сейчас перезваниваемся. И это тоже одно из монастырских радостей и утешений: найти настоящего друга, который тебя понимает и думает как ты.
А с «отцом» было еще много радостей и утешений: прозорливость (которая потом оказалась отчасти житейским опытом, отчасти следствием работы стукачей), "самостоятельность" (от мамы; «если бы я слушал маму, я бы никогда не стал монахом», – так внушал нам «отец»), как мы ходили к нему «на прием», как толпами собирались вокруг него во дворе и возле корпуса, в котором он жил (а он отчитывал при всех провинившихся), как я спросила однажды о связи с ним по фото, а он не стал меня разубеждать… Но это уже как-нибудь в другой раз.
