Сергей БЕЛАНОВСКИЙ
Вспоминаю, как ушел Брежнев. Был 1982 год. Я был на работе.
Около 12 часов дня в комнату вошел сотрудник и сказал:
"Сообщили, что Брежнев умер".
Все ринулись к радиотрансляции, но минут через десять разошлись. И занялись своими делами. У меня было много работы. Все было очень буднично. Ничего не изменилось, и не было чувства, что эпоха закончилась. Может быть, было умозрительное понимание, но чувства не было.
Потом был Андропов. Говорят, он созывал какой-то теневой кабинет и обсуждал, что делать дальше. Потом заболел. Сейчас пишут, что отравили. Не знаю. Незадолго до смерти он опубликовал в "Правде" что-то вроде письма. Приписываемой ему жесткости в риторике не было. Скорее какая-то растерянность.
Главную мысль я бы выразил так:
"Я не знаю, что делать с этой страной".
Потом был Черненко. Он вообще ничего не сделал. Худшая реинкарнация Брежнева, и народ это понял. Я видел, как на остановке мужчина развернул газету, увидел там речь Черненко, скомкал и выбросил газету со словами: "Твою мать, Голопупенко", видимо, имея в виду украинское происхождение Черненко.
На трибуне Мавзолея у Черненко было явно болезненное дыхание, похожее на астматическое. Это заметили многие, и пошли разговоры, что и он долго не протянет. Как в воду глядели.
Сейчас пишут, что его тоже отравили. Не знаю. Потом пришел Горбачев.
Был 1985 год. Сначала была антиалкогольная кампания, потом демагогическое "ускорение", в 1987 г. началась "перестройка". Эпоха все-таки сменилась.