125

(подробности по тегу "закреп")

- Вас заменят, - пробормотал я, опустив взгляд вниз, а затем вынув из-за спины кошелёк, раскрыл его, и отсчитал сорок долларов — В штате вспомогательного персонала Санхилл полно людей, которые управятся с катером не хуже любого из вас.

- И у всех них — свободные руки?, - полюбопытствовал Пенс, щурясь — судя по тому, как он произнёс свой вопрос, мои интонации ему совсем не понравились. Впрочем, они мне так же понравились не особо. Голос почему-то стал внезапно каким-то холодным, как у старого коронёра, осматривающего выловленный из Атлантики труп.

- Поверьте, недостатка в свободных руках тут нет... Вот, возьмите деньги, и поехали. Табак я привезу вам на обратном пути. Априкот, как и договорились.

Лодочник некоторое время рассматривал меня, и во взгляде его можно было прочитать кучу самых разнообразных чувств... Но, наконец, хлопнув себя руками по бёдрам — мол, что тут теперь уже поделаешь - взял деньги из моей руки, и попросил отойти меня в сторону, чтобы он мог выйти.

Я отошёл, а Пенс, что-то нервно напевая себе под нос, вышел из своего сарая и, крикнув на ходу, чтобы мы подождали, пока он закроет все помещения в лодочной станции, и оденется потеплее, завернул за угол. Франсуа Пенс был никчёмным человеком — самым главным из троих лодочников, и, одновременно, самым плохим из них. От него всегда больше всего поступало запросов на магарычи, едва ли не всякий раз, когда кто-то в его смену желал съездить на соседний остров, он чаще всех остальных имел привычку напиваться у себя дома и не выходить на смену, у него всегда были проблемы с нашими учениками, которых он брался перевозить — очевидно, что им — особенно ребятам со старших курсов — не нравилось его с ними обращение, а ему, в свою очередь не нравилось, что они такие спесивые и зарвавшиеся щенки, которых родители совершенно не научили уважению к старшим. Пару раз, я слышал, он даже вступал с кем-то из них в драку. Администрация несколько раз уже, устав от бесконечных жалоб на него, порывалась уволить его, но дело было в том, что он единственный из всех троих мог управляться со всей той ерундой, что находилась на лодочной станции, и, кроме того, как бог, умел чинить сломавшиеся катера и приводить их в порядок. Другие — унылый молодой алкоголик Дидье, и ещё один пенсионер — Авил Стронгман — хотя и вышли более покладистые характером, толку от них интернату было куда меньше, чем от Пенса. Его мастерство совершенно странно сочеталось в нём с его отвратительным характером, но, кроме мастерства, у него был ещё один, несомненный плюс — все свои отвратительные мелочи, привычки и черты характера он предпочитал держать снаружи, а не внутри себя, и не менял их. Сюрпризов от него никто не ждал, и никто не думал, что он может оказаться хуже, чем он себя показывает.

В частности, на него было трудно подумать, что он каким-то образом замешан в пропаже этой девчонки, Райсверк.

Хотя, по сути, он мог запросто помочь кому-нибудь в этом, даже не зная, что предложивший ему за это деньги злодей хочет в целом. Ему могли сказать: послушай, дружище, нам нужно, чтобы ты кое-что сделал (кое-что дал, кое-куда отошёл, кое на что закрыл глаза, если бы увидел это), а мы дадим тебе пару сотен баксов. Ты не скажешь, и мы не скажем, а последний мазок на общей картине всё-таки будет сделан...

- Эй, - Жанна дотронулась до моего плеча, и я, вздрогнув, обернулся к ней — О чём ты там задумался?

Я промолчал, неуверенно улыбнувшись ей, пожал плечами. С моря до нас донёсся сильный порыв холодного, мокрого ветра, такой резкий, что у меня невольно перехватило дыхание, и я сразу же, почти инстинктивно, засунул руки под мышки, и посмотрел недовольно в сторону угла лодочной станции, за которым исчез (и, соответственно, из-за которого должен был появиться) этот проклятый пропойца Пенс. Ветер взъерошил волосы на голове Жанны, и она, тоже безмолвно хапнув воздух невольно открывшимся ртом, сделала шаг в мою сторону. Я вытащил руки из карманов, прижал её к себе — стало вроде бы несколько теплее, чем прежде, а Пенс и эта история с исчезнувшей (почти полностью) из интерната девушкой отодвинулись на задний план. Убраться же с острова, впрочем, захотелось почему-то ещё больше, чем прежде.