«Хабаровский процесс» - суд над группой бывших японских военнослужащих, обвинявшихся в создании и применении бактериологического оружия в период второй мировой войны. Процесс проходил в Хабаровске с 25 по 30 декабря 1949 года. Обвиняемым вменялось в вину создание специальных подразделений, отряда 100 и отряда 731, занимавшихся производством бактерий, способных вызвать эпидемию чумы, холеры, сибирской язвы, и заражение людей во время жестоких экспериментов.
Такие слова доносились диктором до Валеры Самсонова по прозвищу Самсон из теряющего день за днем передовую новизну телевизора «Samsung». Несколько лет назад Самсон отвалил за него целое состояние, желая похвастаться перед друзьями, которые собирались у него с завидной регулярностью. Еще бы не похвастаться, огроменная диагональ в 85 дюймов занимала почти всю стену в спальне, плюс новая линейка процессора, которая позволяла смотреть фильмы в качестве UHD4К. В общем мечта, а не телик, правда пришлось ехать за ним в Москву, так как в провинции его еще не продавали, но оно того стоило. Тогда, три года тому назад, Самсон получил премию в 200 тысяч рублей за свою находчивость и сообразительность в опасной ситуации. По правде сказать, кроме телевизора хвастаться было особо и не чем. Подержанная черная БМВ Х3 2007 года, к тому же постоянно ломавшаяся, и обветшалая однушка на окраине города, руки никак не доходили сделать ремонт, правда не съемная, вот и все имущество, что удалось скопить Самсону за 28 лет своего существования на земле. Да и однушка досталась по наследству от отца Аркадия Соломоновича Самсонова – его прародитель происходил из древнееврейского и куда-то скоропостижно утратившегося рода. Правда, что бы получить ее пришлось хорошенько покрутиться и потрудиться, как говориться, но к этому повествованию еще вернемся. В принципе, вся его жизнь как казалось Самсону досталась ему по наследству от отца. Матери он не помнил, самые ранние воспоминания, которые врезались в его тогда еще не окрепшую память были крики, ругань каких то людей, выстрелы и бегство отца с ним под мышкой из прекрасного купеческого города Куйбышев, к слову сказать где и располагалась его однушка, в промозглый от сырости и отсутствия солнечного света город Владивосток присоединенный к Российской империи в результате в результате подписания Тяньцзиньского и Пекинского трактатов, находящийся почти на границе аж с самим Китаем. Во Владивостоке жила единственная на свете родственная душа отца, его родной брат Герман Соломонович, непонятно каким образом оказавшийся, за все время своего пребывания Самсон так и не смог выведать, в столь далеком от Поволжья месте.
В общем пришлось Самсону все детство, отрочество и небольшую часть юности, вплоть до получения полного среднего образования жить на выселках матушки России. Хотя, если вдуматься ничего дурного в этом и не было, ходил Самсон в 63 школу на улице Бородинская, после уроков в ней же постигал основы самооборонительной борьбы, в чем кстати преуспел и доборолся до звания мастера спорта, а по выходным ходил с китайскими моряками за крабом, осьминогами, морскими ежами и прочей морской живностью. Китайские моряки ему нравились больше чем японские. Во-первых, они платили больше, себе оставляли немногим больше чем отдавали ему, а во-вторых там были двое веселых ребят Гуожи и Кианфан. Они были лет на десять старше, но оба неплохо говорили по-русски, так что с ними можно было поболтать в долгих плаваниях к крабьим тропам, располагавшимся у маленьких островков в Амурском заливе, настолько маленьких, что об их существовании не упоминалось ни на одних картах.
Гуожи принадлежал к роду последней китайской династии Цин, павшей в 1911 году после объявления эдикта об отречении малолетнего императора Пу И, и ознаменовавшей конец 2000-летней истории императорского Китая. Поскольку он относил себя к рядам аристократии, то все время пытался учить Самсона различным китайским традициям и наукам в том числе и китайскому языку: «Он тебе обязательно пригодится» говорил Гуожи, и как в воду глядел. У Кианфана же наоборот была совершенно противоположная родословная. Он происходил из рода моряков, вплотную с семнадцатого столетия. Даже имя у него имело перевод как «тысяча парусов», чем он необычайно гордился. Кианфан в отличии от своего аристократичного собрата старался преподать маленькому Сам-сину, как он называл русского мальчика, как можно больше практики хождения по морю, ориентированию, рассказывал про мореходные качества судов, про рангоут и такелаж и остальные премудрости морского дела. Кианфан унаследовал от своих предков просто фантастические способности ориентирования среди морских просторов. Даже беззвездной ночью по возвращению с островов Самсон был абсолютно спокоен, знал, что их не большое суденышко с величественным названием Гун-Гун нареченное в честь китайского Бога воды, с намеченного курса не собьётся.
Оно само собой так и получилось, что практика Кианфана пригодилась Самсону гораздо раньше, уже когда по распределению он попал служить в отдельную бригаду морской пехоты дислоцирующуюся в составе Тихоокеанского флота. После года службы он вернулся домой в звании первостатейного старшины, и твердо решил идти по пути военного моряка. К неожиданной радости Самсона оказалось, что у дяди Германа есть связи в Военном учебно-научном центре Военно-Морского Флота «Военно-морская академия имени Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова». Какой-то старинный, школьный дядин друг Николай Иванович Лурчаев, немного помог «советами» с поступлением, и уже в начале нового учебного 2009 года Валерий Аркадьевич Самсонов с гордостью принимал присягу - «заставили принять второй раз, после Морфлота», в новеньком флотском костюме с отглаженным матросским воротником на котором красовались три белых полосы, с начищенной до блеска пряжкой на ремне и в сияющих от блеска уставных ботинках выполненные из юфти, на толстой подошве, которые на флотском жаргоне еще именуют прогарами. Так и началась у Самсона служба о которой он мечтал. На самом деле мечтал, перед самым поступлением ему даже сны стали снится, что идет он по необъятным просторам океана, весь такой в парадном мундире, в чине Вице-адмирала, на эскадренном миноносце, а за ним вся Краснознаменная Тихоокеанская флотилия.
Одно плохо, факультет на который смог пристроить его Николай Иванович, на других уже был полный набор, специализировался на изучении радиационной, химической и биологической защите, и столь сложные науки никак не хотели поддаваться Самсону. Его резвый и неудержимый ум никак не желал концентрироваться на изучении абортивных инфекций, авторадиографии, внутреннем излучении органов и тканей и тому подобном. В общем не хватило терпения и усидчивости несостоявшемуся специалисту в области радиационной, химической и биологической защиты, и к концу второго курса, не дожидаясь летней сессии он подал рапорт об отчислении. Пройдя долгую и утомительную процедуру расспросов и воспитательных бесед со всеми своими командирами, он забрал документы, собрал вещи и в последний раз захлопнул за собой калитку контрольно-пропускного пункта альма-матер.
Домой не поехал, как-то постыдно стало перед отцом и дядей, получается подвел он их, не оправдал ожиданий. А ведь помнил, как они через всю Россию приехали к нему на присягу, еще бы, единственный наследник рода Самсоновых вступает во взрослую жизнь, - «это надо было задокументировать», как шутя выражался папа.
Так что долго не раздумывая взяв билет на поезд Санкт-Петербург – Самара, до Москвы он направился на Московский вокзал для продолжения своего жизненного пути в столице родины...но последующие обстоятельства развернули в первый раз его линию судьбы с назначенного курса.
