Тавтология в заголовке – вовсе не ошибка. Просто иногда живешь-живешь в каком-нибудь городе N и не подозреваешь, что рядом такое вот запустение…
Прямо в центре одного подмосковного города, недалеко от станции, берет свое начало заброшенная железнодорожная колея. Нам стало любопытно – а куда она ведет? И, недолго думая, решили по ней пройти.
Сначала рельсы мирно и однообразно тянулись вдоль частного сектора, а поодаль, как горные громады, высились гиганты новостроек.
Ну а потом мы обнаружили массу интересного. Например, вот это жилище снежного человека… то есть просто человека.
Надо же, как мало ему нужно для жизни! Всего лишь три вещи: подстилка, забор и любимое изречение, увековеченное в изголовье. Чтобы, просыпаясь, услаждать глаз нежнейшим сочетанием букв.
Дальше на бетоне встретилась некая загадочная надпись.
Мы удивились: откуда рабство в XXI веке? В конце пути мы, правда, поняли, что оно существует и процветает не хуже, чем при рабовладельческом строе Древнего мира. Но все по порядку…
Идем дальше. За забором – стройка, по-видимому, какого-то складского помещения. И там, на крыше одного из строений, уютно примостился старенький «виллис». Как туда попал этот антиквариат, и что он там делает?
Забираемся на пожарную лестницу и фотографируем его вблизи.
Машина, кстати, еще крепкая, и, наверное, на ней даже можно ездить. Хозяин стройки, скорее всего, поставил ее на крышу для понта – у всех вас всякие БМВ и Тойоты, а у меня, глядите, – исторический экспонат! А мы бы владельца стройки в эту машину посадили и – на фронт отправили. Едет он в виллисе по дороге, а сбоку снаряды – бах, бах! Вот был бы понт так понт!
Чем глубже дорога забиралась в складские джунгли, тем тоскливее становился окружающий пейзаж: сплошь бурьян да кучи строительного мусора…
А над этим всем, как лозунги победившего урбанизма, расцветали сочными красками иероглифы местных граффитистов.
Кто бы мог подумать, что в этом сугубо сухопутном месте может водиться рыба! И не простая, а прямо-таки настоящая царская – осетр, форель и т.д. Работники мини-фермы, где она разводится, нам даже предложили купить осетринки. Но бедным Котам хватило бы денег только на хвост, поэтому пришлось лишь облизнуться и уйти ни с чем.
Дорога плавно привела нас на огромные склады зернохранилища.
Тут-то мы и увидели рабство во всей красе. Черные таджикские рабы, измученные непосильным трудом, кипятили жестяные чайники прямо у ветхих фанерных хижин. Везде на веревках раздувались на ветру их залатанные трусы и майки… Конечно, жуткие условия их жизни должны были быть зафиксированы на камеру, но бдительная охрана не позволила это сделать. Об этом чуть позже…
Один из «рабов», увидев нас, отправился следом. В глазах его был неподдельный страх – может быть, он думал, что на территорию склада проникли шпионы, чтобы выдать конкурентам секреты хозяйского бизнеса? А мы всего-то хотели узнать, где заканчивается путь! И узнали! Вот он, у ворот в желтую полоску.
Только мы успели запечатлеть окончание пути, как появились охранники. «А вы знаете, что эта территория секретная, и вход сюда запрещен?» Место это, по их словам, оказывается, стратегической важности – прямо-таки военный завод, не иначе. (Надо было нам сюда на виллисе подъехать – к военному заводу на военной машине). Мы вежливо соврали, что вообще-то ищем хлебный магазин, и вот заблудились. «Сейчас вам покажут, где магазин, – ответил дюжий громила и крикнул кому-то: – Эй, где наши собаки? То есть таджики…». Тут же возник послушный «раб» и указал нам в сторону задрипанного магазинчика. Туда мы даже не заглянули и благополучно покинули территорию хлебного склада.
Экологи считают, что продукт уже не может считаться экологически чистым, если на предприятии нет нормальных социальных условий труда и быта. Так что, когда вы покупаете и едите хлеб и другую пищу, задумайтесь о том, что люди, доставляющие ее со склада в магазин, живут почти на улице и их обзывают «собаками»…