– Николай Максимович, как вы считаете, русскому балетному театру противопоказан авангард? На его сцене должна царить классическая традиция?
– Не стоит противопоставлять одно другому. Скажем, в музеях есть залы, где висят Рембрандт, Рафаэль, Тициан... А есть залы, где устраиваются выставки современных художников. Точно так же и в балете. Есть спектакли, которые в течение ста пятидесяти лет приносят не только успех, но и доход. И если мы их играем, то должны это делать качественно. Если вы составляете расписание, составьте его так, чтобы артисты после авангарда могли передохнуть, а затем, восстановившись, выйти в спектакле классического репертуара. Надо грамотно сочетать одно с другим. И это обязанность художественного руководителя.
– Придя в Большой театр по окончании хореографического училища, вы перетанцевали, кажется, весь кордебалетный репертуар. Что, Юрий Григорович не увидел в вас солиста?
– Если бы не увидел, не стал бы приглашать в театр.
– Тогда почему же он определил вас в кордебалет?
– Потому что все должны пройти через кордебалет.
– Это обязательно?
– Да. Во-первых, это опыт выхода на сцену. Во-вторых, колоссальный опыт подготовки к роли. Вот сегодня ты раб, завтра крестьянин, послезавтра танцуешь какой-то благородный танец...
– Значит, надо пройти эту школу?
– Обязательно. Я ведь тоже не сразу стал исполнять только главные партии. На гастролях мы, бывало, играли за вечер по одному акту из каждого спектакля. Так вот, в первом акте я танцевал одного из рабов в «Спартаке», во втором — Меркуцио в «Ромео и Джульетте», а в третьем с канделябром где-нибудь стоял.
– В балетном мире возможна дружба?
– Да, но только в двух случаях. Либо между артистами разных поколений, когда нет конкуренции и потому не остается места для зависти, ревности. Либо когда вы оба находитесь в той сфере, где ваши интересы не пересекаются. А вот когда они пересекаются, тогда приходится делать выбор между профессиональным общением и человеческой дружбой.
– Что такое хорошая партнерша в вашем понимании?
– Это партнерша музыкальная и внимательная. Если мы на репетиции о чем-то договорились, то на спектакле все должно быть точь-в-точь.
– Импровизация исключается?
– Ну почему же. Если она в музыку и в тему — пожалуйста. Только так.
– А характер партнерши имеет значение?
– Да, и очень существенное. Особенно с возрастом, когда ревность к чужому успеху возрастает: «Ой, у этого столько букетов, а у этого — столько. Этого столько раз вызывали на поклоны, а этого столько-то». Многие балерины не любят сильных партнеров рядом. Но спектакль выигрывает только тогда, когда первоклассно работают все исполнители.
– Во всяком театре кто-нибудь против кого-нибудь «дружит». Дело обычное. Может артист как-то оградить себя от этого?
– Нет, к сожалению. Можно только научить себя не реагировать на это либо снисходительно к этому относиться. Когда ты с детства являешься объектом зависти, ты потихоньку привыкаешь к тому, что тебе завидуют, и спокойно воспринимаешь любую болтовню за твоей спиной.