Когда-то давным давно, когда великие короли были молоды и живы, а ещё не стал больным и скучным, злой отчим отправил меня весной в лес собрать грибов для хиппи. Как не уговаривал я его, что нет в марте даже подснежников, он был неумолим. Собрал свой скромный скраб из кохусихи сыромятой да аэрозолью окрашеной, рваные джинсы, булавками укреплённые, говнодавы от бритов бритоголовых да Яву мягкую с портвейном злым. Выхожу из дома, а там брат младший сидит. Смотрит на меня и человеческим голосом говорит: «Погибнешь ты за так. Помогать тебе не буду, не пойду против отца. Но вот, что бы дохнуть веселее было, плеер в дорогу тебе. Батареек и диска правда там всё равно нет, но придумаешь что-нибудь». И ушёл в горницу светлую, звуками святого Хендрикса оглашённую.
Иду я как на погибель в сторону леса. На встречу мне гопник светлоликий да слабоумный. Говорит он мне зверьим голосом: «Друг. У моей подруги плеер украли. Наушники прямо как у тебя. Дай посмотреть сравнить. А если не дашь, то ты точно душегуб, обидевший мою младшенькую», - и показывает на кобылу, возраста предклимаксного. Говорю ему: «Плеер мой. Уже лет пять как, вот и нацарапан на нём знак великих сил свободных». Мне же отвечают: «Так пять лет назад и украли его. Ты тушегуб окоянный. Из-за тебя моя младшенькая превратилась в старшенькую. За это я тебя порублю».
Не стал я дослушивать речи поганые, а просто ударил верным говнодавом по орешкам проклятым. Сложился гопник пополам, а из карманов выпали батарейки. Поднял я их, вставил в плеер, напоследок пнул нечестивца по голове да пошёл дальше к проклятому лесу.
Не прошёл я и версты, а на встречу мне ролевик в подпитии изрядном. Смотрит на меня да сквозь прямо во времена чудесные да миры изысканные. Долго изучает, будто тьму будущего пытается просветить фонарём литературы. Апосля и говорит: «Угости сигаретой!»
Протянул я ему мятую Яву. Он затянулся и сказал: «Будешь в беде, крикни «Наших бьют!», приду на помощь со всей своей мандосовской командой». И исчез в темноте ближайшего переулка.
Двигаюсь всё дальше к лесу, а дома всё сильнее надвигаются на меня. Прямо скаляться. Вот мимо злобный спортбайк пробежал, вот мать с коляской завыла. Страшно. Иду, озираюсь. Выходит пара вечных спорщиков. Один говорит что только смерть важна, другой что она полезна, только что бы унять эмоции. Оба в чёрном, оба бледны лицом, оба нелепы причёской. Разница лишь, что один в коже и плаще, другой же с розовой чёлкой. Братья близнецы мне говорят «рассуди». Смотрю на них да достаю верные три топорика. Тяну портвейн я к ним: глотните. Выпили они. Даю им по сигарете. Сидим, курим, молчим. Не слова я не произнёс. Говорят мне братья: «Поняли мы твою мудрость. С какой стороны не смотри, а смерть неизбежна. Мудер ты не по статусу, но вот. Держи компакт-диск. Разная там музыка есть. А если будешь в беде, то зови».
Ушёл я от них. Вот и лес близок. Но преграждает мне путь парень дредастый.
«Друг!», - говорит он мне. - «Возможно сам Джа послал тебя ко мне. Компакт диска с музыкой важной я лишился. Пытался доказать двум братьям близнецам, что смерть ни что, по сравнению с волей самого!»
Протянул ему я диск. Обрадовался он и говорит:
«Спасибо. Восхваления не идут без этой музыки. Пойдём ко мне домой. Дам тебе музыки и поблагодарю за возврат компакт-диска. Так велит Джа!»
Посидели мы с дредастым недолго. Часиков пять или шесть. Поговорили про веры великие, про дела малые. Взял диск, с голосами королей, тогда ещё живых и молодых, да пошёл за грибами для хиппи.
Хожу я по лесу, ищу поляну, а тут оборотни поганые воют: «Нарушаете, гражданин!» и «По какому праву ходите в общественном месте?»
Побежал я от них, не стыжусь — струснул. Задыхаюсь уже, а завывания всё ближе. Кричу почти из последних сил: «Наших бьют!» Тут налетели толкинисты как приведения, кричат «Не бывать преступлению! Гражданский дозор! Что вы волонтёра нашего обижаете?» Отогнали оборотней. Я же без сил падаю лицом на грязный снег, буквально в метре от грибницы.
Ко мне подходят хиппи и говорят: «Держи, вот свежие, вот засушенные. Выпей чаю отдохни. Тут все наши». Дают мне в руки чашку со свежезаваренным сладким чаем. А рядом сидят все кто мне помогли в моём путешествии. Я ощущаю себя дома.
Рядом садиться невзрачный парень, излучающий уверенность, говорит:
«Мужик, не парься. Тебя не первого послали за грибами в марте злые отчимы. Мы здесь все такие. Держи кулёк, но при условии одном: возвращайся».
Принёс я отчиму грибы. Кинул в лицо. И вернулся обратно на поляну, ведь меня там ждали нестареющие и бессмертные короли.