Уже через пару дней он знал весь распорядок жизни на станции. День здесь начинался часов в девять утра, короткой планёркой у доктора, после которой каждый отправлялся к себе: планетолог — в обсерваторию, наблюдать в телескоп за Ио, мастер буровых установок — в ангар, ремонтировать бур, а доктор закрывался в кабинете. Общих завтраков, обедов и ужинов на станции заведено не было. Здесь имелась небольшая кухня-автомат, и каждый ел, когда хотел. Так что за целый день на станции можно было не встретить ни единой живой души. В её коридорах и отсеках стояла полная тишина: не было слышно ни человеческих голосов, ни шагов ног, ни шума работающего оборудования. Станция походила на какое-то сонное царство, и это ему понравилось. Впечатление мертвенности становилось ещё сильнее от того, что на станции, в подвале, который не отапливался, лежали три труппа: два мужских и один женский. Ещё в первый день своего пребывания на Каллисто он с детективом осмотрел тела погибших. Лица мужа и жены были искажены гримасой ужаса, а вот лицо начальника станции, напротив, было расслабленным, как будто он не умер, а спокойно спал. И эта разница в выражениях лиц очень сильно бросалась в глаза. Осмотр трупов был единственным следственным действием, к которому детектив соизволил его привлечь, поэтому никаких дел у него больше не было, и целыми днями он был предоставлен сам себе.
Каждый день он надевал скафандр, выходил наружу и совершал длительные прогулки по на редкость прямой бетонной дороге. Всё также эта дорога сначала приводила к огромной тарелке радара, устремлённой своим немым взглядом куда-то в бездну космоса. От радара дорога продолжала тянуться дальше на восток, пересекала зеркальное поле солнечных батарей и, наконец, приводила к причалу для космических кораблей с высокой мачтой, на вершине которой мигал красный маячок. Только на этот раз прямоугольная бетонная площадка причала была не пустой, а на ней стояла на своих тонких четырёх ножках спускаемая кабина, издали похожая на какого-то злобного паука. Хотя отсюда, с Юпитера, солнечный диск едва различался невооружённым глазом, здесь не возникало того неприятного ощущения нехватки света, какое было на Марсе. Наверное, потому, что день на Каллисто скорее был похож на очень ясную, каких не бывает на Земле, лунную ночь, и это ему тоже понравилось.
Иногда во время своих прогулок по бетонной дороге он видел звездолёт, находившейся на низкой орбите вокруг спутника. Сначала в чёрном небе он замечал некоторое движение. Как будто бы одна из звёзд еле уловимо перемещалась. Вскоре он находил взглядом эту звезду. С каждой минутой она становилась всё ярче. Вот она распадается на множество огней. Их становится всё больше. И вот, на фоне сияющего Юпитера появляется чёрный силуэт гигантского космического крейсера. Вслед за тупым носом выплывает центральная часть корабля с нагромождением многочисленных надстроек, целым лесом антенн, парусами солнечных батарей. Наконец, показывается длинная корма, и становится виден весь корабль. Он, словно новогодняя ёлка, весь унизан гирляндами светящихся иллюминаторов, красными, синими, зелёными и жёлтыми точками навигационных огней. И было странно знать, что такой огромной махиной управляют всего три члена экипажа. Да ещё где-то там, на корабле, сейчас находился и его кот.
Так как всё время полёта к Юпитеру они с детективом проспали, он не успел толком изучить план звездолёта. Он только заметил, что гравитация на нём создавалась каким-то другим способом, не как на том корабле, который доставил их на Марс. Забавно было наблюдать за человеком, идущем по переходу звёздного крейсера. Казалось, что его ноги притягиваются к решётчатому металлическому полу магнитом. При этом его туловище так сильно раскачивалось в стороны, что при нормальных условиях человек вряд ли смог бы удержать равновесие, не сделав шаг вправо или влево. Ещё из разговоров членов экипажа он знал, что через пару лет, после обкатки звездолёта на трассе Земля-Марс-Юпитер, корабль должен был отправится в долгий полёт к Проксима Кентавра — «красному карлику», ближайшей к Солнцу звезде, расстояние до которой равнялось 4,22 световым годам. Но пока что звездолёт находился на орбите Каллисто. Было принято решение, что сначала на станцию в спускаемой кабине высадятся они с детективом, проведут расследование, на которое отводилось две с половиной недели, а затем, в зависимости от полученных результатов, начнётся либо разгрузка корабля, либо станция будет эвакуирована.
Часто во время своих прогулок он сворачивал с бетонной дороги и шёл на юг, к двум титановым крестам, которые казалось просто так торчали посередине белой равнины Каллисто. Туда вела довольно утоптанная тропинка, начинавшаяся почти у самой станции. На этих крестах не было даже табличек с именами погибших астронавтов. Возле крестов тропинка не заканчивалась, а тянулась дальше на юг, в сторону таких же белых зазубренных пиков гор. Здесь тропинка была уже не такой утоптанной, видимо, ей пользовались не так часто. Может быть, она тянулась до самого подножия гор, где лежал остов разбившегося танкера, а может быть, и нет — он так и не узнал. Отправляясь на юг, он говорил себе, что на этот раз уж точно дойдёт до конца тропинки, но каждый раз, пройдя от крестов три-четыре километра, его решимость вдруг ослабевала, становилось как-то не интересно, куда ведёт эта тропинка, и он возвращался назад.
Наконец, прогулка завершалась. Вот и станция. Вся покрытая белой утеплительной пеной, она всё также походила на заваленный сугробами дом, а её мачты и антенны, обмотанные серебристой тканью, напоминали сосульки. Странно, но всякий раз, когда он возвращался после прогулки на станцию, у него возникало неприятное чувство, что за ним кто-то наблюдает. Пару раз ему даже показалось, что он разглядел в одном из иллюминаторов на третьем этаже чей-то бледный зрак. Он специально поднимался на третий этаж, чтобы посмотреть, какие отсеки выходят на южную сторону. Но оказалось, что там во всю длину стены проходит коридор. Таким образом, если за ним кто-то и наблюдал, то им мог оказаться любой из обитателей станции. И это открытие тоже было неприятным. Он даже несколько минут постоял возле одного из иллюминаторов в коридоре на третьем этаже, представляя себя в роли того загадочного наблюдателя, и его лицо само собой расплылось в злобной ухмылке. Да, что-то на станции было не чисто, он это чувствовал. А чувства его никогда не подводили.
Читать первую главу