"Моей крыше приятно съезжать в сопровождении чужих крыш" - Дима ухмылялся, выбивал сигарету из пачки и шел к выходу. И лишь в дверях оборачивался: "Ну, ты идешь? " Я терпеть не мог запах сигарет, но всегда составлял компанию.
Мы поднимались на три лестничных пролета вверх и толкали тяжелую, никогда не запертую дверь на крышу. А после сидели на нагретом за день шифере. Он курил, говорил о чем-то своем, иногда молчал, а я был рядом. Мы с детства были рядом. Всегда. Близнецы неразлучники - так нас частенько называли сначала в детском саду, а потом и в школе.
Мы ходили вместе, ели вместе, учились вместе. Мы даже дышали в унисон. И это было прекрасно, потому что я всегда знал, что в этом чертовом мире есть человек, который меня понимает. Я знал, что я не один. Я был гребанным счастливчиков, потому что с рождения имел своего человека.
Мы мечтали завести семью. Каждый свою, хотя когда-то любили одну девушку на двоих. Иногда, в редкие моменты, когда мы оставались одни и разговаривали "без слов", одной мимикой, мне казалось, что в детстве мы были спаяны, как сиамские близнецы. Настолько хорошо я знал, что с ним происходит и почему. Как и он знал, когда мне нужна помощь и дружеское плечо.
И потому мне было больно, ужасно больно, когда он начал отдаляться от меня после поступления в вуз. Больше не звал курить на крышу, не обнимал по вечерам, как делал с детства, и не подпускал к себе на расстоянии шага. Лишь хлопал по плечу и выкуривал пол пачки за раз. Ему тоже было больно.
Уже позже я понял, что он хотел, как лучше. Что он хотел ослабить ту привязанность, что всегда была между нами. Что он взял на себя это решение, как старший брат. Потому что мы с трудом учились на разных факультетах, а его общество я предпочитал любому другому. Что, собственно, сводило всю нашу личную жизнь на нет.
Я позже понял. А тогда обиделся и действительно попытался жить дальше. Один. Променял ощущение не-одиночества на чей-то слюнявый поцелуй. Дурак. Если бы мы тогда вместе пошли в тот бар, я выдернул бы его из-под колес машины. Он всегда был невнимательным. Я должен был его уберечь.
Я сидел на кладбище около его могилы. Казалось, что брат смотрит на меня с фотографии. "Хорошо тебе? Ты смог жить дальше? " - спрашивали его глаза.
"Хорошо", - кивал я. Сигарета обжигала пальцы - я начал курить после его смерти. С сигаретным дымом ко мне возвращалось его присутствие. - "Так хорошо, аж плохо. И крыша моя кажется съехала давно вместе с твоей. Или уехала вслед за тобой"
Иногда во снах я чувствовал его рядом. Я снова был не один и на душе теплело. Я знал, что стоит мне протянуть руку, как ее подхватят. И мне было хорошо.
После таких снов мне не хотелось просыпаться. Я лежал на постели, чувствовал, как поднимается моя грудная клетка на вздохе, и умирал от того, что не слышу его дыхания.
Но я стараюсь жить дальше, подниматься, пить кофе и идти на работу, потому что он бы этого хотел. Хотел, чтобы я научился жить без него.
Но я точно знал, что половина моей души умерла вместе с братом.
Теперь я всегда буду один.
