Тамара Сергеевна животных не любила с детства, с тех пор, как была просто Томой. Никаких детских травм — не нравились ей братья меньшие, вот и всё. Она не умилялась при виде беспомощных кошачьих мордочек, не тискала щенят, не заводила даже завалящих хомячков или рыбок. Повзрослев, она поняла, что ни трепета, ни отторжения питомцы у неё не вызывали. Ей на них было банально наплевать. И живодёркой она тоже не была.
Животные же, в свою очередь, Тамару Сергеевну обожали. Стоило ей прийти к подруге-кошатнице, как Мурзик, Барсик и Гелла начинали тереться о её ноги. Иногда даже драки устраивали за почётное местечко у Тамариных ступней. Пока она пыталась отпихнуть котов и кошку так, чтобы не прилетел штраф за жестокое обращение с животными, подруга с завистью вздыхала:
— Везёт тебе.
— Угу, — бормотала в ответ Тамара Сергеевна, чувствуя, как в ногу впиваются коготки. Кажется, Барсика.
Кроме милых пушистых зверят-питомцев, к Тамаре Сергеевне с почтением относились и менее привлекательные представители царства животных. Комары в её присутствии игнорировали других людей и слетались на неё, как на пир. Когда Тамара Сергеевна сидела на остановке, окрестные голуби, воробьи и вороны прилетали и нарезали круги вокруг её ног. Карпы в аквариумах районного гипермаркета следили за ней молящими глазами. Лягушки в её присутствии громче квакали, а кузнечики — стрекотали. Пчёлы принимали её за прекрасный цветочек, дитя Солнца. Осы и шмели — тоже.
Муж поставил Тамаре Сергеевной диагноз: диснеевская принцесса. С пониманием относился к тому, что она не приезжала на дачу к его родителям, избегала пикников и походов в лес. Сам-то он с детства был заядлым грибником. Как только проходили первые июльские дожди, он мчался в лес. Грибов и червячков приносил столько, что Тамара Сергеевна сначала ворчала. Но стоило ей увидеть денежный результат мужниной тихой охоты — замолчала. И даже стала помогать.
Лет десять всё было в порядке. На одиннадцатый год, как-то в августе, вернулся муж Тамары Сергеевны, как привычно, из леса с пятью вёдрами грибов. Красивых таких — белых, подосиновиков, подберёзовиков. Даже рыжик случился. Принёс, руки вымыл и спать захрапел, потому как с четырёх утра на ногах был. А Тамара Сргеевна — чисти!
Сидела Тамара Сергеевна с влажной тряпочкой в руках. Ножичком чик-чик. Жучков в баночку складывала, чтобы на улицу выкинуть, а червяков давила — противные. Но не заметила, как на ногу ей клещ свалился. Пролез через дырку в домашних штанах и ка-ак присосался!
Обнаружила незваного гостя Тамара Сергеевна уже вечером. Дрожащим голосом спросила у мужа:
— Эт-то кто?
— Клещ, — по-мужски невозмутимо ответил он.
— Что с ним делать?
— Не знаю.
Посоветовавшись с родителями мужа, извлекли клеща. И отправилась Тамара Сергеевна в больницу. Сдала платные анализы. Вся как на иголках ждала результатов. Мигрень свою переименовала в энцефалит. Так изнервничалась, что когда узнала, что здорова, то на радостях торт купила. И стала репетировать речь, которой бы запретила мужу ходить за грибами.
Он всё понял. Грибы до конца сезона сушил в гараже. А денежную долю жены в итоге увеличил. Тамара Сергеевна как деньги увидала, так сразу и простила. И мужа, и клеща.