(из цикла «Краткие заметки о российской действительности»)
Я совершенно не умею плавать, хотя с пяти лет живу на берегу небольшого пруда. Дело в том, что еще во времена моего детства в пруду этом уже не купались: его хорошенько затянуло тиной, вода всегда была грязной, кругом лягушки. Мужики ходили порыбачить, сидели, бывало, по утрам на плотине, даже что-то ловили и кормили потом кошек из алюминиевых ведер. Мы тоже ребятами бегали вокруг него с удочками: и самодельными, и настоящими, но мне никогда рыбалка не нравилась. Помню однажды отец мой поливал картошку от жуков и после минут пять в пруду плескался. Показывал мне глубину – метра три на середине. Как-то раз я свалился в пруд вместе с велосипедом: разворачивался и не справился с управлением. Отец шутил, что на тапках моих тогда лягушки плавали. При этом были времена, когда у пруда собирались компании, отдыхали, купались, играли в мяч. Нас, конечно, заботила его судьба, когда мы учились в школе. Место хорошее, по берегу растут громадные тополя, всегда можно укрыться в тени, рядом школьная площадка, где мы в футбол играли. Старшие товарищи часто обсуждали, что пруд необходимо чистить, да и вообще немного им заняться: сделать пляж небольшой, к примеру. Но время шло, и ничего не происходило.
Я был, наверное, в седьмом классе, когда мы решили написать письмо губернатору. У нас тогда только-только появлялся интернет в домах, один мой товарищ изучил сайт администрации области и пришел к выводу, что надо дать толчок развитию села, нужно обратить внимание руководства области на наши проблемы. Мы прикинули, что самое важное почистить пруд и отремонтировать клуб, а точнее – спортзал в клубе. Молодые, горячие – сказано, сделано. Что вы думаете? Нас всех вызвали к директору и отчитали за то, что мы заикнулись вообще на эту тему. Как оказалось, главе сельской администрации неслабо прилетело по шапке. Видите ли, по отчетам, в селе у нас все превосходно, люди счастливы, вокруг все цветет и пахнет. Как мы посмели пожаловаться, какие мы нехорошие, разве нам плохо живется? Много чего пришлось выслушать, но дело с места не двинулось. Наверное, через год только собрались на плотине мужики и перекопали ее. Пруд спустили, рыбой нагрузились и достаточно. Мы бегали потом по илистому дну, игнорируя предупреждения родителей, кто-то ведрами ил таскал на огороды в качестве удобрений, работа стала. Весной проросли в пруду тополя, чего и следовало ожидать. Взросли они густо-густо и тянулись к солнцу не по дням, а по часам, чему способствовала плодороднейшая почва. Так наш пруд превратился в юный лес. В нем завелись змеи, они и раньше появлялись, но теперь сырость и прохлада тополиной тени способствовала их распространению. В основном это были ужи и медянки – неядовитые, но гадюк мы тоже видели. Кто-то стал бросать в пруд мусорные пакеты. Мы очень долго выслеживали, кто именно имел глупость организовать мусорку у нашего дома, наконец, преступник был пойман, отец провел с ним воспитательную беседу – в этом он мастер, на время мусор бросать перестали. Потом свалка возобновилась. Родители жаловались в сельсовет, в итоге проблему все равно пришлось решать самостоятельно: так уж повелось в нашей стране – помощи от официальных властей ждать не имеет смысла. Тополя росли, берега заняли клены и кустарники, мы шутили, что скоро на пруд можно будет ходить с ружьем. Кстати сказать, мы пару раз видели, как в тополях скрывалась лиса, ее потом застрелили, она кур таскала.
Несколько лет назад все-таки пригнали трактор с ковшом, он начал вычищать все. Стащил на одну сторону тополя, снял слой ила. Чего тогда в пруду только не нашлось: от бутылок до колючей проволоки. Кто чего только не выкинул, особенно у плотины. Ерзал трактор туда-сюда, докопался до родников и остановил работу: начал вязнуть в трясине. Кажется, август стоял, помню, как родители предполагали, что на смену тополям придут различные сорняки. Так и случилось. Сначала у моего дома красовался платоновский котлован, а потом пруд снова зарос: осот, амброзия – что угодно выросло, кленки ближе к берегам. Стоит отметить, что никого не прислали даже плотину засыпать. Можно подумать, администрация и не собиралась проводить комплекс работ по восстановлению водоема. По всей видимости, изначально планировалось ограничиться чисткой растительности. Из этого можно сделать вывод, что деньги, выделенные на пруд, испарились. Руководство отчиталось о проведении работ, значит, все выполнено по высшему разряду. Из жителей никто не возмущался: в умах утвердилась мысль, что мнение общественности ничего не решает. И эту мысль искоренить будет значительно тяжелее, чем тоненькие тополя из нашего пруда.
Хотя между собой много об этом разговаривали. Основным аргументом была пожарная безопасность. Двадцать лет назад на территории села было шесть прудов разного размера. Пожарная машина могла накачать воды где угодно. Сейчас такой возможности нет. Причем пожарные подчас оправдывают этим свою нерасторопность. Понятное дело, сгоришь – тогда и приходи.
Не знаю, для меня этот пруд – настоящий памятник путинской России. Власти бездействуют. Народ безмолвствует. Транслируется основная парадигма режима: да и зачем нам это пруд – зато пенсии вовремя платят. В сорок втором вообще не до водоемов было – ничего: под руководством отца народов всемирное зло победили и всю Европу освободили. Не надо жаловаться из-за подобных мелочей. Без них тоже можно существовать. Стоит научиться отказывать себе: в праве на свободу мысли и слова, в праве на другие демократические ценности, в праве видеть, выходя из дома, легкую рябь на воде. Не стоит требовать от властей слишком многого, следует довольствоваться тем малым, что есть в распоряжении. И, если честно, зачем нам вообще это пруд, если можно купаться в лучах путинского величия? Счастлив от того, что существую в одно время с лидером, достойным Петра и Екатерины. А поживу я когда-нибудь потом. Когда колесо сансары сделает очередной оборот.
История нашего пруда напрямую связана с темой российского федерализма. Да, того самого, которого нет. Рыба гниет с головы. Если главам сельских поселений отчетность важнее благополучия жителей, что в умах тех, кто никому не отчитывается или отчитывается совершенно формально? Чиновник четко осознает: пока он поддерживает линию партии и лично вождя, ему опасаться нечего, он ясно ощущает свою безнаказанность. Когда население готово вытерпеть все, что угодно, сложно отказаться от желания топтать его грязным сапогом по лицу. Наш старый пруд иллюстрирует отношение местных властей к доверенной им территории. Главе администрации плевать на жителей, плевать не только на будущее села, но и на его настоящее. Но если столь мелкий управленец имеет возможность положить столь большой и толстый болт на проблемы крохотного села, что говорить о губернаторах и лично о…