Вороны. Снова эти проклятые птицы кружат над головой. Ненавижу воронов. Они мешают работать, не дают сосредоточиться. Лопата гнётся, не в силах поднять ком мёрзлой земли. Надо передохнуть.
Холодное крыльцо старой церкви ощущается даже сквозь штаны. Неважно. Я наклонил голову вправо и посмотрел на результат своей работы. Неплохо. За полдня я углубился вниз на несколько метров. Ещё совсем чуть-чуть. На торчащей из свежевырытой ямы лопате сидит ворон. Наглая птица.
Кресты и камни с высеченными именами. Припорошённые снегом могилы. Часть из них выделяется чёрными пятнами. Это те, где я уже успел поработать. Неплохо, конечно, но остаётся ещё больше половины.
Лопата натирает руки. Сегодня не слишком морозно, иначе ладони давно бы болели. Раз! Раз! Комья земли летят в стороны. Бум! Глухой деревянный треск возвещает о том, что я, наконец, добрался до крышки гроба. Убираю лопату в сторону, не слишком далеко.
Крышка очень тяжёлая, наверное, дубовая. Ии-эх!
Запах гнили и затхлости бьёт в нос. Внутри лежат кости, одетые в истлевшие лохмотья. Правой рукой я обхватываю рукоятку лопаты и встаю над головой мертвеца.
С ужасающим скрипом череп поворачивается и смотрит пустыми глазницами прямо на меня. "Интересно, оно видит?"-мелькает в уголке моего сознания. Мертвец тянет ко мне свои худые руки, будто пытается обнять.
Хруп! Костлявая шея ломается под ударом лопаты. Череп откатывается от тела. Ещё один готов. С тяжёлым стуком крышка падает на место, и я забрасываю могилу промёрзшей землёй.
Через пару часов всё готово. Сегодня я не успею больше. Теперь можно выкурить трубочку и собираться домой.
Пока трачу остатки своего здоровья, я вспоминаю. Почему я вообще это начал? Ах да, из-за Линды. Она была красива. Не внешне, нет. Она была так добра, ко мне, ко всем. Когда мы поженились, она улыбалась своей самой очаровательной улыбкой, и её светлые волосы развевались на фоне цветущей яблони. Её не стало меньше чем через год. Такой же зимой, как эта, она просто заболела и слегла. Доктор сказал, эпидемия какой-то жуткой болезни. Однажды утром я принёс ей завтрак, но она не пошевелилась. Что было потом, я помню плохо, просто через несколько часов я осознал, что обнимаю холодное тело. А потом волосы на моей спине пошевелились от ужаса, потому что я почувствовал, что она тоже обнимает меня. Я вскочил и увидел, как то, что ещё вчера было Линдой, поднимается и тянет ко мне свои бледные руки. Скованный ужасом, я не мог двинуться с места до тех пор, пока в уголке моего мозга не появилась яркая, как фонарь в ночи, мысль: "Беги!". Я попробовал, мне даже удалось сдвинуться, но дверь не поддалась, будто тоже оцепенела от страха. Линда приближалась ко мне, из открытого рта раздавалось громкое бессвязное мычание. Я упал, нащупал рукой кочергу. Жуткая голова Линды появилась перед моим лицом. Всего мгновение я колебался перед тем, как изо всех сил обрушить кочергу на её затылок.
Табак в моей трубке гаснет. Я вытряхаю пепел и убираю её в карман.
Почему я не могу забыть тот момент? Ту секунду, когда она стояла надо мной? Тогда в её глазах я увидел нечто, что, в конечном итоге, свело меня с ума. Страдание. Ужасная, адская мука. Я похоронил её за домом. Когда я закапывал могилу, в голове моей родилась мысль: "А что, если она не одна такая? Эта болезнь пронеслась эпидемией, от неё погибли тысячи. И каждый из них ужасно страдает..."
С тех пор прошло много времени. Лет десять, а может, и больше. Все их я потратил на поиск тех, кого убила та болезнь. И хотя я уже прошёл бессчётное количество различных кладбищ и погостов, их не становится меньше. В тот год умерли тысячи, а я упокоил самое большое пару сотен. И я знаю, что умру до того, как всё это закончится. Потому прошу прощения у тех, до кого не успею дойти.
Чёртов ворон сидит на кресте и косит на меня своим глазом.
