Не рассказывай этим занудам, что я ребёнок как ты, они не поймут. Не рассказывай, как я падал на пол словно замертво, когда ты стрелял в меня из игрушечного автомата, они назовут меня сумасшедшим. Про молитву поведаешь, они рассмеются, заклеймят ханжой и "лицемерным прихожанином, коими полны храмы". Им не понять, что всё взаправду: раскаяние и слёзы, стихи и молитва, они разыскивают подвох в моем поведении, называя шарлатаном. Тебе известно, что я непритворно ищу Создателя не в догматах конфессий - политических манифестах партий - но в каждом жизненном обстоятельстве; ты знаешь, что искренне верую в целебную силу любви, врачующей недуги человеческого существования; ты веришь, что действительно пытаюсь отыскать слова, способные разбудить человека от смертного сна. Этим взрослым давно уже невдомёк каково любить природу больше кабаков. Они потешаются над наивной верой тридцатилетнего мальчишки в победу доброты и честности. Они смеются над юношей, хранящим путь свой в чистоте, который ист
