Из моей детской поэмы Сияй: Видишь, друже, мы какое Дело прежде удалое Прыть[1] сумели сотворить: Нутра, златое, огневое Могуче чувство разбудить, – [1] Быстро. Чьего поверь, уж стоить жить… Да мира блик во свет любить,[2] И всех, кто есть и жил, кто в нём, И всех, кто жаждал за огнём Сеим нестись, – сиять… [2] Т.е. каждый жест, взмах крыльев, падение листа, дуновение ветра, скрежет дождя – неотъемлемое, к познанию себя. Всей воплоти царице бдения Верховной жнице озарения Трёхкратное вскричи Ура! Да осмелевши, чувств порхая, Любви взамен не ожидая, – Лучи вовек вослед добра![3] [3] Крикнув миру (Тверди) Ура, не жди молниеносных чудес. Ибо нынешний ты к ним не готов. Но не грядущий, ежели осмелишься сквозь невзгод, сохраняя чувство веры, любви и понимания, продолжать кричать Ура! Страх с усомнением единственное мешающее обрести гармонию...
Из моей детской поэмы Сияй:
Видишь, друже, мы какое
Дело прежде удалое
Прыть[1] сумели сотворить:
Нутра, златое, огневое
Могуче чувство разбудить, –
[1] Быстро.
Чьего поверь, уж стоить жить…
Да мира блик во свет любить,[2]
И всех, кто есть и жил, кто в нём,
И всех, кто жаждал за огнём
Сеим нестись, – сиять…
[2] Т.е. каждый жест, взмах крыльев, падение листа, дуновение ветра, скрежет дождя – неотъемлемое, к познанию себя.
Всей воплоти царице бдения
Верховной жнице озарения
Трёхкратное вскричи Ура!
Да осмелевши, чувств порхая,
Любви взамен не ожидая, –
Лучи вовек вослед добра![3]
[3] Крикнув миру (Тверди) Ура, не жди молниеносных чудес. Ибо нынешний ты к ним не готов. Но не грядущий, ежели осмелишься сквозь невзгод, сохраняя чувство веры, любви и понимания, продолжать кричать Ура!