Мелковат нынче народец в руководстве НОСТРОЙ. Не воспринимают Антонов за обладателей стальных яиц и авторитетов. Даже аксакалы Кавказа, делающие под козырёк любой власти, нынче сплели из пальцев что-то вроде фиги. Пока ее не продемонстрировали, но за пазухой уже нагрели.
Конечно же никто из функционеров НОСТРОЙ всерьёз не рассчитывал на 3 тысячи. Это страшилка, которая у всех должна была выбить почву из под ног и привести в ужас, чтобы незадачливые срошники быстрее согласились на эти жалкие 1 800 целковых с, простигосподи, члена. Приём - поношенный, как вокзальная проститутка. Но получат ли они теперь искомое? - большой вопрос.
А ведь были же времена! А люди! Кто, скажите, в трезвом уме и твёрдой памяти о своих грехах мог отказать при очной ставке Кутьину с Капинусом, или, не дай боже, Вахидычу?! Все князья саморегулирования в присутствии перечисленных героев, чувствовали себя голубыми (в литературном смысле) воришками и первыми задавали вопрос: куда нести деньги?
Иных уж нет, а те далече... Кто предстал перед Аллахом, кто на Лазурном берегу жуёт агавы с тамариндами, а кто всплыл в НОПРИЗе и отдувается за саморегулирование в его проектно-изыскательской ипостаси.
Говорю вам, милые: последние времена! И всадник саморегулирования уж протрубил! Не будет уже ностоевцам той вольницы в разграблении деревень и поругании дев. Пока не дадут нам такого начальника, который проучит нас калёным железом. Которому мы со слезами радости воскликнем: приди и володей нами! Хочешь три тысячи? Мы дадим тебе три раза по три! Облачим тебя в пурпур и виссон, и на главу водрузим венец из злата и топазов! И правь нами до безвременного скончания саморегулирования.
Нынче же в ушах саморегуляторов яйца Антонов звенят отнюдь не сталью, а весьма изящным, но хрупким стеклом.