Зима 1219-1220 года. Щупальца монгольских туменов расползаются по Мавераннахру. В плотной осаде Отрар и Ходжент . Корпус Джучи катком проходит в верховья Сырдарьи выжигая прибрежные города
Чингисхан и Толуй не торопясь движутся к Бухаре, выжидая, когда Центр Учености и его окрестности пропитаются страхом.
Продолжение. Предыдущая часть вместе с защитниками Отрара корчится ЗДЕСЬ
Музыка на дорожку
Сырдарьинский лед звенел дробным цокотом конницы. Льдинки, выбиваемые всадниками - возвещали новую эпоху.
Тумены переправлялись цепочками, и надежды мусульман на помощь реки не оправдались. Задние ряды шли по ледяной каше. Она уже не звенела, заглушая копыта, но держала коней и людей.
Известия о переправе быстро достигли слуха властителей. Редкий эмир ринулся прочь, оседланный страхом как вздорная кобыла. Большинство осталось на месте.
Последние сто лет, Мавераннахр переходил из рук в руки часто. Неумение договариваться, для его владык означало неумение жить.
Днем все мечтали о битве с неверными. Ночью жаждали протянутой руки, где среди угроз прячется милосердие.
Руку протянули.
Эволюция
Редкая эпоха вызывает такие яростные кривотолки. Грандиозный масштаб монгольских завоеваний, изумивший современников, поражает воображение до сих пор.
В какие-то 50-60 лет, малоизвестное племя с окраин Ойкумены завоевало Евразию, подчинив пространство от Кореи до Венгрии.
Пальмы Евфрата, пагоды Хуанхэ, индокитайские джунгли и заснеженные холмы Приднепровья наблюдали одну картину.
Обреченный город, окруженный плотным частоколом и осадными черепахами. Ливень стрел, летящий в защитников из-за спин их же соплеменников, согнанных в хашар. Камни баллист, равномерно ломающих стены. Огненные гроздья горшков с жиром, неотвратимых как судьба.
И невозмутимый конный монгол в островерхом шлеме, взирающий за штурмом с холма.
Властная рука лежит на рукояти меча. Он знает зачем пришел и чего хочет. Само Небо избрало его бичом, карая лукавый мир, погрязший в злонамеренности и пороках.
Пытливый ум изумляется больше, знакомясь с объемом знаний и достижений, освоенных монголами за 10-15 лет.
Потеряв мужа, мудрая, терпеливая мать Чингисхана – Оэлун-Хатун изгонялась с пиров за привычку не отказывать себе в пище. Знатные монголки попрекали ее бараниной.
И это знать! Аристократия. Сверху-донизу монгольское общество подчинялось заботам о хлебе насущном. Попечениям о пище и ее добыче.
Материальные ценности в виде обломка костяного веера или перламутровой пуговицы с халата третьесортного китайского чиновника зарезанного в степи – хранились как величайшая драгоценность.
Передавались из поколения в поколение, у лучших!
И вдруг…
Военная наука уровня 19 века с его массовыми армиями. Разведка, делающая честь Мазарини и Ришелье. Тончайшая дипломатия и умение рассорить противников не хуже Борджиа и Сфорца.
Откуда все это…
Даже от культурного народа постижение потребует сотни три (минимум) лет. Что говорить о тех, кто не имел собственной письменности.
Остается предположить, что Чингисхан или был гением или… Использовал достижения другого народа (скорее системы), стоявшего на более высокой ступени развития.
Так же и этот народ использовал Чингисхана, компенсируя недостаток ушедшей силы. Взаимный интерес молодого мускула и старого ума.
В истории эта система оставила след, едва уловимый. Сохранившись узором на стекле, речной зыбью, Разводом на камне. Очень уж многие люди в окружении Потрясателя Вселенной носили приставку Елюй.
Она означала принадлежность к Золотой Династии киданей в разное время основывавших Империи в Китае и Средней Азии. Изгнанные принцы не теряли надежды вернуть свое, ожидая шанса.
Когда беспощадные шестеренки естественного отбора Великой степи вынесли наверх Темуджина, терпеливые кидане поняли:
Оно!
В отличие от Чингиза, эти прекрасно умели читать и писать, знали Сунь-цзы, разбирались в тонкостях поэзии и дипломатии. Владели искусством строительства и разрушения городов.
За полтора века, степная дикость обрела ученый лоск, породив систему. Ее то и оседлал предприимчивый монгольский вождь, а может и она его... В любом случае
Было кому учить, и было у кого учиться.
Как сдался Зарнук
Еще во времена Западного Ляо, у киданей завязались отношения с торговой верхушкой и духовенством Мавераннахра. Пока глупцы дерутся, умные ищут согласия и делят барыши
Никто не удивился, когда в городе Зарнук, первым на пути Завоевателя к Бухаре – появился посланник. Его звали Данишменд-хаджиб.
Взамен на покорность, посол обещал не только жизнь, но и имущество. К тому моменту, жители успели вдоволь насмотрелись на чернеющую равнину. Не прибавляло решимости и ржание сотен тысяч коней.
Безвестный крикун попытался воззвать к религиозным чувствам, но прежде чем помост языка отпустил непочтительность – неразумного уняли. Сделал это сам Данишменд-хаджиб:
Если вы посмеете оказать какое-либо сопротивление, через час вашу цитадель сравняют с землей, а равнина превратится в море крови
и оценившие серьезность намерений, горожане.
Отцы города не рискнули выйти к Чингизу, отправив посланников с дарами. Великий Хан счел осторожность недоверием, потребовав личного визита. Знать Зарнука поспешила исправить ошибку.
Стены сравняли. Перед этим из города вывели всех людей, отобрав молодых мужчин в бухарский хашар. И все!
Остальных горожан отпустили по домам. Некий туркмен вызвался проводником, показав ханскому войску кратчайшую дорогу к Бухаре.
Туда то и направился Завоеватель, только-только нагулявший аппетит
Зарнук еще долго назвали Кутлуг-балык – счастливый город.
И он действительно был счастлив, ведь мерой всего сущего на земле является сравнение. А повезло не всем…
Подписывайтесь на канал! Продолжение ЗДЕСЬ
Поддержать проект:
Мобильный банк 7 987 814 91 34 (Сбер, Киви)
Яндекс деньги 410011870193415
Visa 4817 7602 1675 9435