С такого вопроса начиналось сватовство у южных удмуртов перед классической свадьбой. Однако, по представлениям удмуртов весь жизненный цикл человека состоял из трёх свадеб, а именно: свадьба новорождённого, свадьба, когда человек женится и выходит замуж, свадьба для умершего. Остановлюсь подробнее на каждой.
Нуны сюан – первая свадьба. Символизирует собой обручение новорождённого с белым светом. Сопровождалась такая свадьба обрядовыми песнями и ритуальными танцами (мужским и женским). Гостей угощали табани с дырочкой, что означало потерю невинности молодой женщины, а также табани в виде мужского начала – для восстановления мужской силы и продолжения рода.
Вторая свадьба – свадьба в классическом понимании этого слова. Изменение статуса невесты подчёркивалось новой причёской и головным убором – чалмой, который она носила не снимая, пока не станет бабушкой. Интересно, что в день свадьбы невесте надевали праздничный головной убор – айшон, поверх него покрывало чёрного цвета – сюлык. Чёрный цвет символизировал плодородие, как почва.
Йырпыд сетон (третья свадьба) – поминальное жертвоприношение – свадьба наоборот или свадьба для умершего, проходила на Вожо дыр (святки) с 6 по 19 января. Если свадьба для мужчины – варили в котле жертвенную голову лошади или жеребца, если для женщины – телка. Одевали мужчину из гостей в женское платье (невесту), заносили в дом перину. В центр перины клали короб с черепом жертвенного животного, гости бросали монеты, пелись обрядовые песни, а «Невеста» угощала всех кумышкой. Затем «невесту» на санях весело, с шумом и песнями везли в рощу, где разводится костёр. Когда костёр начинал догорать череп, ноги, воронку, кукольное платье вешали на дерево. Так же шумно, с песнями и гармошкой, бубенцами возвращались домой. При выходе из рощи, пожилой из мужчин топором по снегу проводил черту за каждым человеком, повторяя его имя, чтоб духи не пошли за ними, а остались в роще.
В качестве ремарки. Во время блог-тура кто-то высказался, что это немного вызывающе: обрядовые мужские и женские танцы, табани в форме мужского и женского начала. Я же отмечу, что в те времена это было нормой. В этом и кроется народная мудрость. Через такие символы и знаки люди передавали нужную информацию.
Выражаю благодарность Центру удмуртской культуры в деревне Карамас-Пельга и лично директору Центра Елене Белослудцевой за предоставление информации, а также за сохранение и реконструкцию уникального обряда «Три свадебных напева».