75 лет назад, в мае 1945-го, советский народ одержал победу в Великой Отечественной войне, а несколько месяцев спустя, в начале сентября, завершилась и Вторая мировая. Мы всегда будем помнить тех, кто героически сражался за свободу нашей страны на фронте, кто, напрягая все силы, обеспечивал нашу армию всем необходимым, трудясь в тылу, кто погиб под бомбёжками, от голода в блокадном Ленинграде, в фашистских застенках.
Один из тех, кто в детстве пережил ужасы фашистской оккупации – ветеран Южно-Уральского государственного университета Владимир Иванович Антоненко. Вот о чём он нам рассказал.
Война
– Родился я 26 июня 1935 года в деревне Старые Чешуйки Мглинского района Брянской области, – рассказывает ветеран ЮУрГУ Владимир Иванович Антоненко. – Отец мой был директором сельской школы. В 1941-м, когда началась война, его призвали в армию. Их часть попала в окружение и плен. Но отцу с товарищами удалось бежать. К тому времени фронт был близко, отец вернулся в деревню, пробыл дома всего два дня и ушёл в партизаны. С ним ушла и мать. А я, семилетний, и сестрёнка Катя, на полтора года старше, остались с бабушкой. Нашлись предатели – донесли на отца. И вот в начале 1942-го немцы забрали нас с сестрой в тюрьму. Оккупанты хватали многих, тюрьма переполнялась. В камеру набили человек тридцать, а то и более: детей, женщин. Нас то и дело водили на допросы. Спрашивали, где родители – а мы твердили: «Не знаем!». Время от времени кого-нибудь из молодых женщин уводили на допрос – обратно в камеру они уже не возвращались: фашисты их убивали. В районном центре, городе Мглин, то и дело кого-нибудь вешали – и хоронили в городском парке. В числе погибших от рук оккупантов была и моя тетя, жена папиного брата. Было страшно. И даже не так страшны были немецкие солдаты, как гестаповцы, а ещё – полицаи, из местных предателей – те просто лютовали! Жителей одной из соседних деревень фашисты согнали на гумно, закрыли там и сожгли живьём. Многие зверства происходили на моих глазах – но что я, семилетний мальчишка, мог с этим сделать?!
Меня и сестру ненадолго выпустили из тюрьмы, под надзор полицаев. Староста, назначенный немцами, перед ними выслуживался. Вламывался в дом – и принимался кричать, ругаться, целился в нас из винтовки. Скоро мы узнали, что немцы хотят снова нас арестовать и отправить уже в концлагерь. Бабушка взяла меня и сестру и ночью повела в лес, к партизанам. Шли довольно долго, пробирались осторожно. Нас встретил партизанский патруль. Выяснили, кто мы и откуда – и отвели в отряд, где воевал отец. Отряд находился за линией фронта, но сообщение с партизанами было налажено: из центра летали самолеты, иногда из Москвы присылали врача. Вообще партизанское движение было сильным, партизаны контролировали довольно большую территорию – несколько деревень.
Как раз незадолго до нашего побега из деревни папа в одной из боевых операций был серьёзно ранен. Его решили отправить в Москву, в госпиталь, но он отказался лететь без жены и детей – и нас эвакуировали вместе с ним. Отца увезли в московский госпиталь, а нас – в Чкаловск, в эвакуационный пункт. Там собрались дети из разных областей, разных национальностей – но никаких конфликтов не было. В Чкаловске я пошёл в школу – взяли сразу во второй класс, так как я уже умел читать, писать и считать.
Простреленное лёгкое отцу вылечили – а вот раненая рука так и осталась висеть как плеть. Отец, выписавшись из госпиталя, стал работать директором эвакопункта, а в 1944-м, когда оккупантов прогнали, мы вернулись домой. Школ пришлось сменить несколько: у нас в деревне была только начальная, семилетка – в соседней деревне, десятилетка – в Мглине. Учиться ходили за многие километры. Но я изо всех сил тянулся к знаниям, несмотря ни на что.
Отец стал директором школы-семилетки в соседней деревне. На него, как и на других активистов, представителей власти, охотились те, кто переметнулся к фашистам, но уйти с ними не успел и теперь скрывался в подполье. Постепенно всех предателей выявили и выловили.
Мне, видевшему все ужасы войны и оккупации, очень горько, что в бывших республиках СССР – Литве, Латвии, Эстонии, на Украине – сейчас зачастую так враждебно относятся к воевавшим против фашистов, что именами предателей Родины называют улицы!