«…Там на полке, возле лапши, стоит пакет с кормом – типо паштет какой-то или около того. Дважды в день, утром и вечером, он дорогой – яибу, поэтому поэкономнее. Наполнитель, игрушки, расчёски – в коридоре на тумбе. С остальным разберешься. Еды в доме нет, воды горячей тоже, свет выключают с перерывами в два дня рабочие узбеки из ЖЭКа. Ни в чом себе не отказывай, короче, а я уехал.»
А, я ж вам мизансцену забыл выстроить. Вот уж беда с этими начинающими писателями: у нас-то всё в голове стройными рядами уже стоит да руками машет, и мы-то думаем, что и читатель так же видит историю, а не просто буквы читает.
Проходил август. Вместе с ним проходили надежды на лучшую жизнь, душевное спокойствие и почётную старость, но так как проходили они каждый день, каждую неделю и каждый месяц, то к ним я уже привык, как к части пейзажа, и не обращал внимания, как на самых затасканных портовых шлюх. Скука буквально висела в воздухе, весь мой насыщенный график содержал в себе только работу, и никакие даже минимально интересные события не виднелись на горизонте. И вот как-то недавно сидели мы за бутылочкой чаю. Тоже от скуки, надо понимать.
- А скажите-ка, Геворгий, - сказал Александр, ловко протыкая вилкой малосоленый огурчик. – Известно ли Вам, чем вы будете заняты в ближайшие дни?
- Разумеется, известно. – отвечаю я. - Попробую, реально ли сточить полбатона сырокопченой колбасы под Бургунское с левого берега Днепра, которое у нас после вчерашнего осталось. Не веселья ради, а сугубо науки для.
- Абсолютно и прямо на корню ложный постулат! Я вот наблюдаю вас прямо сейчас и вижу свербящее желание оказать посильную помощь товарищу.
- А ты у меня один товарищ, да?
- А хулиже, как говорят французы, и нет? Было бы странно предположить, что у такого типка, как ты, их может быть двое.
- Занятное предположение. Я натуральным образом заинтригован. Продолжайте, Александр, продолжайте.
- Да вот наткнулся я не так давно на увлекательнейшую статью о природных красотах Карелии. Рыбы там видимо-невидимо, и вся в оперенье золотом, искрится-переливается, и зверь пушной стаями ходит, мехами ценными козыряя. И море там солёное-солёное и пахнет йодом, сопки - в красном мху и пахнут грибами и ягодами, и небо ночами, как черный бархат - глубокое и бесконечно далекое. А воздух там какой! Вот прямо стаканами черпай и пей!...
- Чорт сладкозвучный, в отпуск сбежать решил?
- Был такой план, да. И столкнулся с некоторой трудностью.
- Какой же трудностью?
- Кот.
- Кот?
- Кот.
- Какой кот?
- Мой кот.
- А, в смысле, твой кот.
- Да, сука. Мой. Кот. Точка.
- А, ну он-то да.
- Он-то да.
- Он-то где?
- Он-то дома.
- И ты его оставляешь?
- Не, ну а как по-твоему? Устроить ему романтическое путешествие на машине по сопкам вдоль Белого моря?
- Это-то да, это верно.
- Надо на кого-нибудь его оставить.
- Ну как найдешь кого-нибудь, так сразу и оставь. Не вижу никакой проблемы.
- Так что, поможешь?
- С чем?
- Ну с ним.
- С кем «с ним»?
- Ну с котом!
- С каким котом?
- Ну которого я здесь оставляю!
- Где оставляешь? Ты пьяный что ли?
- Джордж, блять!
- Ладно, не реви. Шучу я. Оставляй, конечно, хуле. Не мы ли профессионалы высшей пробы, да? Пригляжу.
Да, именно так и разговаривали. Сплошная интеллигенция же, плюнуть не в кого.
И Саша уехал в Карелию, оставив мне ключи от квартиры с котом внутри. В комплекте с котом был кошелёк денег, мешок наполнителя, а также тетрадь, в которой убористым почерком было расписано меню кота на неделю, график его расчесываний и схемы, как нужно складывать губы, когда целуешь кота. Ну и голосовое сообщение с инструкциями, с которого, собственно, и начался рассказ.
Кот был на редкость наглой и бессовестной тварью. Он быстро просёк, что Саша с ним сюсюкается, обхаживает и целует во все доступные места, и стал устанавливать в доме свои порядки. Кот смотрел на всех гостей, как на говно, и даже не стеснялся закинуть свою шерстяную жопу на стол во время обеда, ибо самомнение его достигало таких высот, на каких ему начинал завидовать даже сам Эверест. И вот к этому-то коту я и пообещал Саше переехать, потому что, видите ли, «в одиночестве он будет скучать».
По-нашему, по-славянски, пообещал: пообещал, да забыл. Опять же, можно было бы съехать на том, что если мужик сказал, но не сделал – значит, мужик пошутил; но нет – мы же не такие, правильно?...
Несколько дней я исправно кормил кота дорогим кормом из «камчатского краба и желтоперого тунца» (единственное, что он соглашался есть) и терпел его наглость. Кот раскидывал шерсть по моим вещам, орал дурным голосом ночами и спрыгивал со шкафа мне на фаберже, когда я пытался уснуть. Я с последних сил сдерживал в себе позывы к уголовщине. Ночами мне снились схемы минирования коридоров и засадные карточки огня. Бесы непрерывно пытались меня попутать, но я мужественно переживал ночь, а утром уходил работать.
И вот сижу я на шестой день на кухоньке, пью очень крепкий чaй и пoглядывaю нa кота. Кот дeлaeт вид, чтo yмиpaeт oт гoлoдa, и c нaмёкoм пoглядывaeт нa мeня. Я c нaмeкoм пoглядывaю нa пoлную миcку c понтовым кошачьим паштетом. Кот ocкopблeннo фыpкaeт и дeмoнcтpaтивнo пoвopaчивaeтcя кo мнe зaдoм.
А я в этот момент ловлю себя на мысли, что это, в общем-то, последнее пропитание для этого сибарита, и больше нету. И полез в шкаф проверить свою теорию. Самый одинокий в мире паук, привлечённый неожиданным движением воздуха и худой, как мумия самого себя, с удивлением вылупил на меня глаза, но, поняв, что такую тушу ему не съесть, обречённо вздохнул и уполз обратно в темноту. Кошачьего паштета не наблюдалось.
Печальная экономическая ситуация в стране ни разу не располагала к покупке дорогущего корма. Тем более к этому не располагала шерсть в моем ноутбуке, которую я, матерясь, выковыривал из клавиатуры, пока кот презрительно пялился на меня из коридора.
Сверив свои финансовые возможности, еще раз вспомнив про шерсть в ноутбуке и посмотрев в бесстыжие котовьи глаза, я принял вполне логичное решение.
- А идите-ка вы куда подальше, господа! Не такие уж вы и графья, отобедаете и чем-нибудь попроще!
И, накинув куртку, отправился в магазин. Затарившись свежевыпеченным душистым хлебушком, нежным филе младой индейки и сырным набором для приготовления спагетти для себя, коту я взял первый попавшийся на глаза сухой корм для кошек. Не, ну несправедливо ведь, согласитесь, кормить этого барина элитным паштетом из камчатского краба и желтоперого тунца класса «Люкс», когда параллельно с ним у совершенно таких же уличных котов на обед кусок гнилой капусты, проклятый цыганами хлеб и выброшенный куриный анус за роскошь считаются, верно?
Ведомый столь интересными мыслями о кошачьем социализме и раскулачивании шерстяных буржуев, я вернулся домой и стал готовить ужин. Кот всем своим видом выказывал максимальное пренебрежение к моей персоне в его (как он думал) квартире и недовольно каркал под ногами.
- Заткнись, тварь! – ласково сказал ему я и насыпал в кошачью миску простого кошачьего корма.
Кот с интересом ткнулся в миску. Он сначала не понял, что происходит, и мяукнул на всякий случай, мол, не попутал ли я чего ненароком.
- Кушайте, не обляпайтесь. – пожелал я коту и сел за стол.
Кот сверлил меня недовольным взглядом и требовательно мяукнул еще раз.
- Ну чо надо-то, скотина? Что тут у нас… Таак… «Сухие гранулы с нежным вкусом свинины». Не любишь свинину что ли? А почему? Ты мусульманин, может? Простите, но чужие религиозные чувства волнуют меня чуть меньше, чем нисколько.
И я взялся за еду.
Кот пустым взглядом посмотрел на нищенские гранулы со свининой в своей миске, грустно посмотрел на меня и, видимо, наконец, осознал, что это и есть его ужин. Он безотрывно смотрел, как я причмокиваю, нанизывая ласково желтеющие сырные спагетти, слышал, как хрустит румяная мясная корочка у меня на зубах, а под ней сок прямо течёт и слюней полный рот и уже удовольствие такое, что прямо ухх, и как я беру хлебушек горячий и сверху жирок с соусом собираю, замешивая с чесночком и вот с этими вот мягкими частями, от которых теплый пар исходит, и стопочку холодную со стола поднимаю и тихонько так «Ухбля!» приговариваю, хороня ее в себе… И вот всё это сложив в своей кошачьей голове, кошачья душа внутренне протестовала против такого несправедливого распределения материальных благ, несмотря на всю свою широту, а скорее даже и вопреки ей.
И тогда кот задумал коварный план.
Он пошел в комнату, запрыгнул на кровать и изгадил, испоганил и зассал все, что смог найти, умудрившись накидать даже в наволочку и пододеяльник, застегнув их после этого обратно.
Я домакал остатки ужина хлебушком, помыл посуду и, сыто улыбнувшись, решил прилечь.
Если вы думаете, что, зайдя в комнату и увидев следы кошачьего протеста на матрасе, я вспылил, то я, право, вас совсем не понимаю, настолько глубоко вы сейчас ошибаетесь.
- Ко-о-тенька, дру-у-ух мой ситный, зачем же ты сейчас так опрометчиво сгубил свою йуную жи-и-изнь??...
Я взял кота за шкирку и понёс его по однокомнатной квартире для поиска наказания. Конечно, вы решите, что кота можно было бы просто побить, но я не такой садист и вообще против телесных наказаний детей, женщин и животных. Но совершенно точно за воспитательные меры.
Я снял зассанную простынь и замотал в нее кота. Получившийся кулек я засунул в зассанный пододеяльник, а потом и в зассанную наволочку. Затем оставил эту матрешку из говна в ванной и, сбрызнув сверху антигадином, пошел в комнату смотреть «Убить Билла». А так как «Убить Билла» двухсерийный фильм, а я был сыт, согрет, и мне было уютно, я уснул.
Проснулся на том моменте, где змея кусает ковбоя в лицо (9 глава, если что) от какого-то неуютного чувства. Из ванной доносился жалобный плач.
- Ааа, жив, котангенс. Эх, жаль кулака, но надо бить дурака! – я достал кота и несильно шлепнул его.
Ошалевший кот пулей выскочил из ванной и забился в угол. Я пожелал ему спокойной ночи и лег досыпать. Из коридора тихонько запели "Ты знаешь, так хочется жи-и-и-ть, наслаждаться восходом багря-я-ным"…
Через пару дней вернулся Саша с набором всяких вкусностей из Карелии.
- Ну шо, голуби мои, как вы тут, в мое отсутствие?
- Во время вашего отсутствия в присутствии не нуждались. Что в сумках?
- Чо так грубо-то? Рассказывай, давай, скучали, небось?
- К чорту подробности! Будьте добры, передайте мне вон ту копченую рыбку!
- Руки убрать и рассказывать! Почему мой кот такой худой?
- Ай, ну Саша. Ну я же за здоровый образ жизни, вот он зарядку со мной по утрам делает.
- Ты его вообще кормил?
- Каэшна. Смотри!
Я отодрал жесткий сухой плавник с хвоста копченого карасика и кинул на пол. Кот, который раньше не ел ничего, кроме своего диетического паштета из камчатского краба и желтоперого тунца, схватил его всеми четырьмя лапами и стал так аппетитно его грызть и так благодарно при этом смотреть на меня слезливыми глазами, что мне первый раз в жизни захотелось его погладить.
- Ты как это сделал?? Угроза, шантаж, запугивание, моральное доминирование?... Магия же натуральная!
- Форменная эквилибристика без страховки. Рано ты приехал. Еще неделька, и он бы у меня на велосипеде за пивом в магазин ездил!
- Сильно, конечно. Уважаю. Ну что, кружечку чая?
- Может, пивка лучше кружечку? Чаем-то душу не обманешь.
- Уговорил, языкастый. Разливай.
И мы еще долго сидели на кухне, и Саша рассказывал мне про Карелию, пока я ценил его копченую рыбу. Начинал он бодренько, но быстро сворачивал и уходил куда-то в доисторические пустоши, периодически возвращая себя к теме волшебным приёмом построения логических цепей «ну и вот», и рассказывал мне про сплав по реке, про природу и животных, про рыбалку и охоту… И временами останавливался, удивляясь, почему же все-таки кот ест все, что дают, выполняет команды "Ко мне", "Сидеть", "Место" и "Да йоб твою мать!", смывает в унитазе и даже пытается подметать за собой шерсть.
И что я, по итогу, имею вам сказать?
Дружба – понятие непрерывное и круглосуточное, это понятно. Другу нельзя отказать, когда он тебя о чём-то просит, ведь тогда какой ты ему друг? Тут главное что? Чтобы ваши «да» совпадали по времени и глубине чувств, и ваш друг не заставлял бы вас говорить ему «нет», чувствуя, что вот тут-то и пролегает тонкая граница вашей взаимоотдачи ну и вы его, соответственно, тоже.