В анналах истории эта яркая, знойная, неординарная женщина из еврейской семьи оставила след стремительно пролетающей кометы. В жизни Евгении Хаютиной, знаменитой супруги «железного наркома» Николая Ежова, были и многочисленные бурные романы, и модные наряды, и дорогие украшения. Но было ли в ее жизни настоящее женское счастье? Вопрос, на который не смогла ответить даже приемная дочь Ежовых, Наталья Хаютина.
Несмотря на суровый нрав, железную хватку и огромную любвеобильность, Ежов обожал свою «Женюшу», как ласково называл ее супруг. Суламифь Фейгенберг успела побывать дважды замужем и развестись, навсегда прославившись под фамилией первого спутника жизни.
Поэтому в брак с красным наркомом женщина вступила уже особой опытной. Да и сам «Николаша», как величала его Евгения, не пропускал ни одной юбки. Даже домашняя прислуга была обязана удовлетворять телесные прихоти тщедушного по здоровью хозяина.
Пока Ежов трудился, как проклятый, приказывая расстреливать врагов советского народа, Евгения Соломоновна на семейной даче устроила музыкально-литературный салон. Вся светская и партийная элита 1930-х годов восхищалась легкой по нраву, манкой, привлекательной брюнеткой. Хаютина надевала кружевное белье, шелковое платья, прелестные туфли на высоких каблуках и долго выбирала подходящие украшения.
Для тайных встреч с писателем Михаилом Шолоховым Женечка украшала шею длинным ожерельем из белоснежного жемчуга. Надевала пару аристократичных колечек с округлыми жемчужинами и серьги, который делали ювелирный сет безукоризненным. Нимфа и наркомша завязывала бесконечную нить перлов в замысловатый узел, добавляя последний штрих в виде алой помады, и ждала возлюбленного.
Шолохов, завороженный чарами роковой Суламифи, часто вздыхал и говорил: вот такая тяжкая у нас с тобой любовь, Женя. Как вы уже догадались, дорогие читатели, от зоркого ока Николая Ежова не могла ускользнуть ни одна измена популярной в светском обществе жены.
Но сам он был ходок еще тот, и, как поговаривали, охоч был не только до женского пола. Впрочем, эти подробности из него выбили при пытках в НКВД. А там могли заставить признаться в самых фантастических вещах. Так вот, о чем это я. Нарком до поры до времени смотрел сквозь пальцы на связи благоверной и с Шолоховым, и с Бабелем, и со Шмидтом. Да много с кем еще.
Ну а Женюша скупала самые модные платья советской эпохи, надевала на званые вечера помпезные сеты из массивных золотых колье и таких же величественных сережек из благородного металла. Меняла браслеты с изумрудами, а простые, среди прочих украшений, янтарные бусики и за украшения-то не считала.
И часто одаривала надоевшими ожерельями прислугу. Если, конечно, была уверена, что муженек не затащил в опочивальну ту или иную домработницу. От развивающегося невроза и трудоголизма Ежов спасался водкой и коньяком. И в пьяном угаре как-то сорвался на жену, припомнив ей связь с известным писателем.
Он просто швырнул Хаютиной в лицо стенограммы их разговоров с любовником. А после избил не на шутку испугавшуюся супругу. Но жуткие синяки со временем прошли, а Ежов простил свою Женюшу. Евгения же замазывала остатки гематом на лице толстым слоем пудры и отправлялась в ювелирную лавку, приобрести новинки для очередного советского раута.
Скромные с виду серьги небольшого размера из желтого золота с изящными бриллиантовыми цветами подходили как нельзя лучше. Тем более, если придется предстать пред очи самого вождя народов, а тот вычурных драгоценностей и обилия косметики на кремлевских женах ох как не любил. Максимум, что не раздражало Иосифа Виссарионовича – это скромные серьги-гвоздики и тонкие часики вместо браслета.
В 1938-м Сталин недвусмысленно советовал Ежову крепко поразмыслить о разводе, поскольку подозревал Хаютину в связях с врагами, контрреволюционерами. То бишь, многочисленными любовниками. Ну а после вынужденного отъезда в санаторий в этом же году Евгения Соломоновна прожила недолго: то ли сама отравилась, опасаясь ареста и допросов, то ли любящий супруг был вынужден ей в этом «помочь». Сам Ежов пережил незабвенную Женю всего лишь на пару лет – смертоносная машина репрессий безжалостно перемолола и его уже ненужную жизнь.