Август обвалакивал теплым яблочным ароматом. Яблоки были везде: под ногами, с помятыми бочками и черными узорами, на ветках - с наливным бочком и готовые упасть, в корзине на крыльце - холодненькие, с ароматом утреннего дождя. Яблоки просачивались через входную дверь, обнажая ароматы булькающего на плите повидла. Те плоды, которым предстояло дожидаться зимы, почивали в старом скрипучем шкафу на веранде.
Густой яблочный сок разливался по высоким бокалам. Делаешь глоток - и в голове проносится убежавшее лето, взрастившее яблочки: с майской грозой, когда сад застелили жемчужные лепестки яблочного цвета; с июньской сиренью и теплым дождем, барабанившим по крыше - яблочки только проклюнулись; с раскрепощенным июлем, когда плоды росли и крепли, невзирая на зной. Тут пришел август, как добрый дедушка, принеся с собой умиротворение нежарких денечков и прохладу темных ночей. И яблочные деревья сдались под покровом августовской ночи, осторожно начав сбрасывать первые плоды, подминая росу на газоне.
Зимой потом, после морозного, вьюжного дня, стряхивая себя снег, ставишь чайничек. Открываешь баночку повидла из янтарных яблок, а наружу вместе с повидлом вырывается он, август. И ты потягиваешь ложку вареньица, в которую уместилось все лето: золотое, сладкое, с кислинкой и ароматом родного сада.
Что уж, август, от него никак не убежать.