– Ещё чашечку кофе?
Конечно, чашечку, две чашечки, сколько угодно кофе, я готов выпить хоть два литра сразу.
– Из ваших рук даже яд будет не столь горек, – говорю девушке, держащей руку на штурвале кофе-машины.
Девушка-бариста улыбается.
Кофе стекает в чашку медленно, словно сироп. Покачивается молочная пенка, корица, насыпанная сквозь ситечко, ложится причудливым узором.
– По нему, кажется, можно гадать, – говорю я, принимая чашку из рук девушки.
Чтобы посмотреть на бейджик с её именем, приходится уставиться на грудь. Чёрный фартук, белый прямоугольник с затейливой вязью – не прочитать. Можно было бы, конечно, приглядеться получше, но тогда бариста точно решит, что я эротоман. В наше время небезопасно пялиться не только на женскую грудь, а вообще на любые человеческие запчасти, особенно если они пока ещё часть целого, нормально функционирующего организма.
– Хотите, погадаю? – говорит бариста. – На корице гадать интереснее, чем на гуще! Видите этот рисунок?
Она проводит чистой ложечкой над молочной пенкой. Словно по волшебству, корица слегка меняет очертания, и я вижу собаку. Точнее, собачью морду. Не слишком приятную. Я не люблю собак: детская травма. Пегий пёс по кличке Лев, обладатель роскошной тёмно-рыжей гривы на мощном загривке, откусил мне палец. Пришили, конечно, но с тех пор правая рука действует немного неуклюже: повреждено сухожилие.
– Это волчица, – говорит девушка с интересом. – А вот это – явно чья-то голова. Смотрите-ка! Сто лет не видала такого предсказания! Похоже, кто-то кому-то откусит голову.
– Откуда вы знаете, что волчица? – спрашиваю я. – Под хвост ей вы ведь заглянуть не можете! При наличии отсутствия.
Смеюсь. Правда, мне кажется, что смех у меня выходит натянутым. Девушка очень мило поддерживает меня улыбкой, и я вижу её остренькие зубки. Это заводит. А может быть, действует третья чашка кофе? Что ж, я не против взбодриться.
– Пока не пришла целая толпа ваших поклонников, – говорю я и снова пытаюсь прочесть имя на бейджике, безуспешно, впрочем, – давайте условимся о встрече. Вы заканчиваете работу в...
– В девять вечера, – улыбка баристы становится ещё шире и прекраснее.
– В октябре в это время уже совсем темно. Пожалуй, стоит вас проводить до самого дома.
– И выпить там чашечку кофе?
Ого, какая она. Я смотрю на её руки. Пальцы длинные, ровные, и я представляю, что они умеют. Словно в ответ на мои мысли, девушка начинает поглаживать ручку кофе-машины.
– Обязательно, – сверкаю я улыбкой.
Вечер прян и пахнет тысячью запахов. Среди них отчётливо слышится кофейная нотка. Кофе с карамелью! На вешалку отправляется форменный жакет баристы, и я читаю имя на бейджике. Калерия. Красивое, как и его хозяйка.
Перед выходом из кофе-бара она наливает нам два стакана кофе с собой. Мы идём по холодку, отхлебываем горячий напиток. Улица действительно темна, особенно в тупике, куда мы словно случайно заглядываем. Свет фонарей не достигает этих мест. Думаю, что через какое-то время выйдет луна, и тут станет светлее, значит, надо закончить до этого. Я прижимаю к себе изящное, хрупкое тело – бежевое пальто, кофейно-коричневая шляпка, запах кофе вместо духов.
– Калерия, – произношу её замысловато-карамельное имя. – Калерррия!
Она слегка отстраняется. Я не отпускаю. Мне пора восстановиться, пора принять порцию девичьей крови, забрать её жизнь ради собственного бессмертия. Какое-то время она ещё будет ходить, создавая видимость живого тела, даже, быть может, придёт на работу по старой привычке, но через сутки станет заметно, что Калерия всего лишь живой мертвец, не более.
Достаю ритуальный нож и чашу из сумки на боку, пока что одной рукой, потому что второй удерживаю девушку.
При виде их она оскаливает острые зубки и вырывается с неожиданной силой.
Что ж, бежать ей некуда: здесь тупик. Прижимаю её к холодному бетонному забору, поудобнее перехватываю нож.
– Некромант, – говорит Калерия и вдруг радостно оскаливается. – Какая удача!
Что-то не так. Запах кофе с корицей окутывает её как облако защиты, и мне вдруг становится дурно. Ноги подкашиваются. Аромат корицы делается удушливым.
И тут восходит луна. Круглая, полная, рыжевато-жёлтая луна – я хорошо вижу её над головой прижавшейся к забору Калерии.
Её глаза наливаются точно такой же желтизной.
– Ненавижу некромантов, – говорит она. – Беги, если можешь!
Я не могу. Проклятая девчонка подмешала что-то в кофе.
Падаю на колени, потом заваливаюсь набок. Меня скручивает боль. Волчица, огромная чёрная волчица в свете жёлтой луны встаёт надо мной. Я вижу её белые клыки, чувствую из пасти запах сырого мяса.
"Похоже, кто-то кому-то откусит голову", – успеваю вспомнить улыбку, пальцы на ручке кофе-машины и корицу на пенной шапочке кофе.