Памяти моим бабушкам Анны и Марии.
Когда идёт чуть тёплый моросящий дождик, моя бабуля говорит, что он пахнет ароматной клубничной карамелькой. Именно в такую дождливую пору бабулин папенька привёз младшенькой своей любимице Марьюшке из далекого и неведомого ей города карамельки. Пока папенька протягивал маленькой доченьке под дождем в ладошке карамельки, мелкие и крупные капли вода растворили клубничный аромат и наполнили им тихий дождик. А произошла эта ароматная история осенью счастливой. Закончилась история осенью печальной.
Ах, как любит моя бабуленька в тихие дождливые, ещё тёплые деньки , выйти в фетровых сапогах ровесниках революции 1917 года посидеть на лавочке под навесом. Послушать дождик, вспомнить детское своё и трудное и счастливое. Детство с дождем клубничного аромата.
Ноги у бабули болят давно. Это от трудной работы на свинарнике в вечной сырости, в резиновых сапогах. «Подагрушка моя» - так ласково называет бабуля свою болячку, почти вечную спутницу.
Так вот, сколько помню, бабуля не снимает свои мягенькие, потерявшие и цвет и форму, в заплатках из плотного серого шинельного сукна (сыночек ее младший, мой отец, военный) фетровые сапожки. «Кому подушка-подружка, а мои подружки -вот всегда со мной рядышком» - так говорит внучатам бабуля про свои маленькие фетровые сапожки.
А такие эти сапожки славные, милые, родные и всегда-то они в настроении, словно улыбаются с каждым бабулиным шагом. Да веселое что-то тихо шуршат, когда трутся заплатками сукна шинельного.
Правда последнюю осень, последнюю осень для бабули, сапожки фетровые улыбались странно и как-то не так.
Шептались мало и печально, не радостно, бурчали больше о чем-то о своём.
Поняла я только после тихого ухода бабули под осенним дождем с карамельно-клубничным ароматом, что улыбались сапожки фетровые чужой улыбкой. Шептались о Вечности, напоминали бабуле о смерти...
Памяти нашим бабушкам.
