Когда у Василия умерла мама, то и отец захандрил. Хоть и с виду, для своих семидесяти шести, он был бодр и подтянут, но разум начал потихоньку покидать его мудрую голову. Альцгеймер. Хочешь – не хочешь, а Василию каждый день приходилось пробираться по диким московским пробкам, чтобы проведать отца. Старик ни в какую не хотел переезжать к сыну, мало ли, а вдруг мать "из магазина" вернется, а дома никого (он иногда забывал, что похоронил жену…) Понятно, что в таком состоянии одного его надолго не оставишь – газ не выключит, замок не сможет открыть, не найдет дорогу из булочной, да мало ли. Вот Василий после работы и мотался к своему отцу. Туда вез – продукты и хорошее настроение, а обратно - тоску и невыносимую жалость к отцу. Каждый день их разговор начинался примерно так: - Здорово, казак! - Здравствуй, папа. - А где твоя машина? Надеюсь, ты догадался ее поставить в гараж, а то у нас во дворе одни наркоманы, могут поцарапать. - Поставил, поставил, не волнуйся (врал Василий, их гараж снесли еще при Брежневе) - А лошадь где? Замерзать на улице оставил? Быстро вернись, выгони свой джип из гаража и заведи туда лошадь. Машина-то переживет, а вот лошади на улице совсем труба. Смеешься, что ли, такой мороз. Старик прожил в Москве лет пятьдесят, но теперь, в конце жизни, ему все больше виделись картины из далекого краснодарского детства, с лошадьми, сеновалами и погребами со льдом. - Не переживай, папа, конечно, я так и сделал – лошадь накормил, напоил, в гараж завел, а машину оставил на улице. Выбрал место без наркоманов и оставил, так что все нормально. - А, ну, вот и молодец, сынок, молодец. Ну, какие новости, как там мои внучки..? …Однажды вечером, занесло Василия с женой и дочерьми в парк Кузьминки. Гуляют, видят – две молоденькие девчоночки катают малышей на старой, грустной кобыле. И тут пришла Василию в голову безумная идея. Посадил он жену с детьми на такси, а сам остался торговаться с девчонками. Торговался долго и страстно, сулил хорошие деньги, а девчонки все опасались, предложение-то странное, но увидев удостоверение сотрудника МЧС, все же согласились… К тому же, Василий обещал после всего развезти девчонок от конюшни по домам, ведь метро ходить уже не будет. И вот, спустя четыре часа пути Василий , грустная кобыла и две уставшие девчонки, были уже у подъезда старика. Отец спустился со своего двадцатого этажа. Вася подвел лошадь к фонарю и сказал: - Папа, мне нужен твой совет: глянь-ка, пора мне лошадь перековывать, или пускай еще так походит? Старик внимательно оглядел грустную кобылу, нежно похлопал ее по толстому брюху, по-деловому осмотрел копыта и сказал: - Не переживай, подковы у ей хорошие, очень хорошие, походит еще. Да и вообще вид у нее справный. Хорошо в гараже перезимовала, молодец сынок. Я уж думал – ухайдокаешь скотинку, а смотрю - нет, молодец. А вот оседлал ты ее неправильно и за это я буду тебя ругать. Старик что-то подправил, где-то подтянул и вдруг неожиданно легко вскарабкался в седло. Девчонки, стоявшие поодаль, так и ахнули, но Василий их жестом успокоил. Казак сделал неспешный, трехметровый круг почета, спустился на землю и сказал: - Ты у меня молодец, сынок, я горжусь тобой, и деток каких хороших воспитал и лошадь у тебя справная. А я уж, по правде сказать, думал, что ты у меня дураком помрешь… Ладно, поздно уже, пора вести лошадь в гараж. И запомни: лошадь в гараже – машина на улице…! Запомнил? Ну, иди, давай. До завтра. …Через неделю, старый казак тихо умер во сне…