Лошади
Как-то утром я включила телевизор и в «Новостях» диктор объявил, что сегодня всемирный день «Спасибо». Меня это заинтересовало, но, как оказалось, пошли кадры о том, как благодарят друг друга люди в Китае, в Японии.
Мне же вспомнилось, какими благодарными могут быть животные…
Случилось это больше десятка лет назад. Был очень красивый летний солнечный день. Во время обеденного перерыва мне нужно было сходить домой и покормить престарелую Бабушку. Иду по своему небольшому городку, худенькая, стройная, в светлом костюмчике и вдруг вижу: впереди на тротуаре в большой луже (накануне прошел ливневый дождь) стоит стреноженная лошадь и призывно ржёт, а на дороге, на проезжей части, между машинами, мечется жеребёнок, не совсем маленький, но и не переросток. Машины сигналят, как могут, стараются объехать жеребёнка, а он в паническом страхе бросается то вперед, то в сторону, никак не может перебраться к матери. Создалась аварийная обстановка: того и гляди, машины из-за него наедут одна на другую и жеребенка жалко: могут сбить его. Тут же рядом возле магазина «Охотник и рыболов» стоят несколько мужчин и спокойно смотрят на происходящее.
«Господи, Боже мой, да что же это делается-то?» - подумала я и, нисколько не раздумывая, выскочила на проезжую часть, подбежала к жеребенку и встала около него, чтобы машины не подъезжали к нему близко и он мог спокойно выбраться из этой опасной зоны. Действительно, машины стали притормаживать, объезжать нас с жеребёнком, и он смог покинуть проезжую часть и перебежать на газон.
Я оглянулась и увидела: лошадь все ещё стоит в луже и призывно ржёт, а жеребёнок стал удаляться по газону. Тут мне стало понятно, что лошадь устала, потому что она была вся взмылена, значит, у нее не было сил идти дальше. Она была стреножена, т.е. на её передние ноги были надеты путы (это такая короткая толстая веревка с петлёй на одном конце и с большим узлом на другом конце. Этой веревкой захватывают переднюю ногу лошади выше щиколотки, перевивают два конца веревки между собой, затем оставшимися концами верёвки обхватывают другую ногу, и большой узел продевают в петлю. Получается как бы «восьмерка», перевитая два раза посередине . Она захватывает обе передние ноги лошади в одну, и кажется, у такой лошади три ноги, поэтому и называют её стреноженной). Одевают путы, чтобы животное не могло далеко уйти и паслось поблизости к дому. Стреноженная лошадь может передвигаться семенящим шагом или же скакать галопом, перекидывая все свое тело то вверх, то вниз, что очень затруднительно и отнимает много сил.
Прикинув, что до соседнего селения (откуда, возможно, пришли сюда эти лошади) километра два, я поняла, что лошадь сильно устала, пока доскакала до этого места. А случилось же всё из-за того, что жеребенок непослушно уходил все дальше и дальше.
Необходимо было как можно быстрее помочь этим животным, попавшим в беду: надо было снять с лошади путы.
Я быстро подошла к магазину «Охотник и рыболов» и попросила стоявших там мужчин растреножить лошадь, но они отказались. Один из них даже сказал: «Кто знает, что у неё на уме, она же может и покусать». Стало ясно, что помощи ждать не от кого, нужно было снять с лошади путы самой, благо, делать это я умела: в детстве Дедушка научил. Не могла же я оставить в беде мать с детенышем.
Подхожу к этой большой луже и говорю лошади: «Умничка ты наша, как же я тебя люблю, идём ко мне поближе, не могу же я к тебе подойти в этих белых босоножках". Лошадь повернула голову в мою сторону, и я увидела слёзы в ее глазах. На такое невозможно было смотреть, и уже не обращая внимания на свои белые босоножки, я быстро вошла в эту лужу, приблизилась к лошади, присела на корточки и попыталась снять путы. Трудность заключалась в том, что веревка размокла, была в грязи, с трудом удалось вытащить большой узел из петли, все остальное сделать было очень просто. Сняв путы, я надела их на шею лошади, как ошейник, чтобы хозяин не огорчился из-за их потери.
Лошадь же, наверное, в знак благодарности, положила голову мне на плечо, и одна слезинка, такая теплая, упала мне на руку. Я приласкала, ободрила животное. Опять призывно заржав, лошадь подозвала жеребенка к себе (к моему удивлению, жеребёнок тут же подбежал к матери), и они, мать и дитя, стали уходить по тротуару, такие величественные, статные, красивые, в сторону своего селения.
И теперь уже я стояла около этой лужи, мокрая и грязная, но бесконечно счастливая, и смотрела вслед удаляющимся лошадям...
Совсем рядом со мной стояли те мужики - рыбаки, ожидающие привоза в магазин свежего мотыля, в предвкушении будущей рыбалки. У меня же, появившееся, было, до этого чувство досады от того, что они не помогли этим попавшим в беду животным,
- исчезло бесследно. Я тут же в душе простила и оправдала их, причем сразу по трём статьям: они – мужчины, им неведомы материнские чувства, они не понимают, что переживает мать, когда её дитя в опасности или в беде, выросли они, наверняка, в городе и были обделены общением с домашними животными, а я как и все деревенские дети, провела всё своё детство с ягнятами, козлятами и телятами, такими забавными, бегающими, прыгающими, такими красивыми и бесконечно нами любимыми, и, наконец, самое главное,- у них не было такого Дедушки и такой Бабушки, как у меня, которые всегда и всем старались помочь в беде.
Мне же надо было торопиться домой, покормить Бабушку, а самой помыться, переодеться, переобуться и побежать на работу. А вечером рассказать Бабушке про историю с жеребёнком.
Но у этой истории появилось продолжение.
Год спустя, летом, добираюсь на свою дачу. Проехала несколько остановок на автобусе до соседнего селения, а дальше нужно было пройти по улице до лесочка, за которым начинается наш дачный посёлок, расположившийся на берегу реки Белой.
Прохожу по широкой безлюдной улице соседнего селения и вижу: из-за припаркованной возле одного из домов машины появились двое подвыпивших, очень сомнительного вида, людей (там нет ни калитки, ни скамейки, значит, они пьяные валялись на земле, а тут встали и идут мне навстречу, покачиваясь и что-то бормоча). Иду я и думаю, как же мне благополучно пройти мимо них, а сама уже подхожу к переулку, надеясь, что, возможно, оттуда появится кто-нибудь и мне не страшно будет миновать это препятствие.
И что бы вы думали? … По переулку в мою сторону… скачут лошади. Я остановилась, а те, сомнительного вида люди, увидев быстро приближающихся лошадей, со страхом закричали: «Бешеные, бешеные лошади!» - и промчались мимо меня.
Лошади же, доскакав до меня, остановились. Одна из них подошла ко мне и положила голову на моё плечо, я стала её гладить, ласкать, а из её глаза выпала слезинка прямо мне на руку. И тут я их узнала! Это те самые, мои родные, любимые: и этот же редкий серо-серебристый в мелких яблоках окрас у матери, и та же звездочка на лбу у жеребёнка! Только жеребёнок был уже совсем взрослый!
Это было настолько непостижимо, велико! До меня дошло, что они почувствовали угрожающую мне опасность и прискакали поблагодарить меня и спасти. Теперь уже я благодарила их. Они постояли около меня, покивали головами, затем повернулись и пошли обратно в свой переулок, ухоженные, статные, красивые, величественные.
Вот этот урок благодарности вспомнился мне этим утром, и я снова пережила поразившее меня тогда явление: неразумная, казалось бы, тварь: ни интеллекта, ни воспитания, и вдруг – такое, что и человеку-то не каждому присуще.
Впоследствии я стала узнавать эту лошадь, всегда ухоженную, запряжённую в большую телегу на резиновом ходу. Хозяин лошади, эдакий здоровяк, когда один, а когда с сынишкой, перевозил на ней сено, дрова, доски, какие-то коробки. Приятно было смотреть, как красиво, легко бежит, цокая по ровному асфальту, эта грациозная лошадь.
Ребятишки с нашего двора, семи-восьми лет, играющие во дворе на детской площадке, услышав цокот лошадиных копыт, бежали к дороге, чтобы встретить и проводить восхищенными взглядами свою любимицу. Конечно же, им хотелось бы прокатиться на этой лошади, но они, оказывается, так трепетно относились к ней, как выяснилось после.
Однажды мне пришлось стать свидетельницей такого эпизода: хозяин лошади ехал порожняком, и тут, как всегда, прибежали к дороге мальчишки. Этому взрослому человеку, наверное, захотелось порадовать ребят, и он предложил им и мне (в это время я как раз оказалась рядом) вместе с ними прокатиться до конца улицы и обратно. Меня поразил ответ этих детей. Они мгновенно сосчитали сколько их, получилось - семеро, приплюсовали меня и хозяина, и наотрез отказались от поездки: «Мы не хотим кататься, нас много, а лошади тяжело будет нас везти, она же может заболеть от этого. Мы хотим на неё только смотреть». Это было настолько трогательно, я чуть было не заплакала. Хозяин лошади, такой большой, огромный, слез с телеги, сгрёб всех семерых в охапку, обнял каждого: кого по головке погладил, кого даже в макушку поцеловал, и сказал: «Золотые дети!». Затем забрался на телегу и поехал по своим делам.
Мальчишки побежали на детскую площадку, а я пошла на свою работу. Это был один из счастливейших дней в моей жизни – столько хороших людей узнала!
Когда этот рассказ был уже дописан, снова пришлось его продолжить.
Опять лето, опять дача… Постоянно приходится что-то обустраивать: то дорожки, то цветники, то забор. А тут надо было немного видоизменить альпийскую горку. Понадобилось несколько пластинчатых камней небольших размеров. Где раздобыть? Только на берегу реки. Прихожу к каменистому берегу, спускаюсь к воде, вижу: на большом камне сидит рыбак с удочкой, а поодаль – ещё один. Рыбаки – народ серьёзный, сосредоточенный, их отвлекать нельзя, да к тому же люди незнакомые, не из наших дачников. Я тут же хотела повернуться и уйти: подняться на берег и поискать необходимые мне камни в другом месте. Но тут ближайший ко мне рыбак встал и поздоровался, я кивнула ему в ответ и стала подниматься на берег.
«Подождите, пожалуйста, не уходите. Мне необходимо поговорить с Вами», - последовав за мной, произнёс он. Это меня насторожило, с незнакомым человеком, да ещё в таком месте, не то что разговаривать, как можно быстрее нужно было уйти, да ещё не к себе(на нашей улице в то утро никого не было), а на соседнюю улицу к родственникам.
«Да не бойтесь Вы меня. Я Вас знаю и хотел бы у Вас попросить прощения. Помните лошадь с жеребёнком возле магазина «Охотник и рыболов?»
Ещё бы не помнить, у меня уже и рассказ про это написан, года три или четыре тому назад. Тут я повернулась и посмотрела на него. Лицо приятное, доброе, скорее всего, он пенсионер. Боковым взором заметила, что, пока я спускалась и поднималась на берег, подъехали две машины и из них повыскакивали детишки и бегают совсем рядом, значит, можно не тревожиться и поговорить.
«Что вы хотели сказать мне?» - наконец-то проговорила я.
«Простите меня, я, кажется, Вас сильно напугал, выходит, Вы совсем трусиха, а тогда там шестерых мужиков, что называется, в порошок стерли».
«Никого я и ни во что не стирала. Живите спокойно».
«Вот как раз-то и не могу жить спокойно, и всё из-за того, что спокойно стоял и смотрел. Как жеребёнок чуть не погиб, и лошадь "вся в мыле", беспомощная, стояла в луже и ржала, звала жеребёнка. А Вы пришли – жеребёнка вытащили из кучи проезжающих машин и к лошади полезли в белых босоножках в грязную лужу. А мы стояли и смотрели, все как один, в сапогах, мы же на рыбалку собрались было.
Простите Вы нас неразумных».
« Я вас всех простила ещё тогда, когда стояла и смотрела вслед уходящим лошадям, радостная - прерадостная», - а сама думаю, так много, целых шестеро, я не посчитала тогда их. Просто подошла к ним и попросила помочь, но совершенно не запомнила никого из них.
« Такого чувства стыда я, наверное, никогда не испытывал. Стоял и думал, как сейчас с ней встретиться взглядом, что она сейчас произнесёт, что нам скажет? А вы даже голову не повернули и не глянули в нашу сторону».
«Я очень торопилась. Не расстраивайтесь, вы же все, наверняка, выросли в городе и боитесь приближаться к животным. А наши деревенские люди – каждый мужчина и женщины, не все, так через одну,- поступили бы точно также».
« В том-то и дело, что и я вырос в деревне. Но в тот момент как в ступор впал, да ещё подумал, никто не идёт, зачем я должен, ещё засмеют. А потом оказалось, что почти все так подумали, но зато, когда вы уже ушли, мы поняли: случись такое сейчас,- и мы бы поступили так же, как и Вы. Помните, после этого случая мы начали здороваться с Вами?»
«Не надо меня возвеличивать. Я тут ни при чём. Просто у меня был очень хороший Дедушка. Это он меня научил не проходить мимо чужой беды, не испытывать ложный стыд перед людьми, а жить и поступать по совести и не стараться угождать людям, а стыдиться перед Богом. Дедушка любил повторять: «Святые отцы говорили: у совести зубов нет – но если через неё переступишь – загрызёт».
«Это я уже понял. Вас я не возвеличиваю. Я себя укоряю».
« Всего Вам доброго. У Вас, наверное, давно уже клюёт».
«Удочку не утащило, так ладно. Но я очень рад этой встрече, товарищам теперь всем расскажу».
«Им ещё зачем рассказывать?».
«А вы думаете легко прожить пятнадцать лет с таким позором в душе? Если бы не эта случайная наша встреча, так и не смог бы перед Вами покаяться. Так легко и радостно стало на душе».
«Совсем неожиданно слышать такое от рыбака. Но что я говорю, простите меня, ведь первые ученики Христа были рыбаками».
«Рыбаки - это особенные люди. Встаешь ещё затемно и идёшь один по городу, пока не встретишь своего товарища, поздороваешься и молча идёшь до речки. Сядешь у воды поодаль друг от дружки и опять молчишь, а когда молчишь, знаете, как думается, учишься размышлять, анализировать. Вокруг красота: чистая вода, все камушки проглядываются, туман над рекой, утренний воздух с прохладцей, солнца ещё не видно, но оно уже осветило плывущие по небу облака и верхушки деревьев в лесу на том берегу реки.
Простите Вы меня, но раз уж начал свою исповедь, позвольте мне дальше продолжить. Мы же Вас тут частенько видим и ходим сюда по одной дороге от остановки. Как-то раз Вы шли впереди нас и, когда стали проходить мимо церкви, остановились, поставили свою корзину на травку и перекрестились на храм, совсем не обращая внимания на проходивших и проезжающих людей. Для меня и это было смелым поступком: «Так, вот откуда у неё это идёт,» - подумал тогда я. Вырос я в неверующей семье. Мои родители были учителями, так и ушли, не приняв веру в Бога. Думаю, если бы они дожили до этого времени, возможно, поняли бы, где Истина.
После этого случая я тоже стал останавливаться около храма. Отстану немного от товарищей, перекрещусь, тихонечко попрошу Бога о чём-нибудь или же просто поблагодарю Его (я же крещёный человек, бабушка перед смертью успела свозить в храм, и там меня крестили). Правда, никак еще не осмелюсь зайти в церковь, опять, наверное, сказывается мое малодушие, хотя уже и книги религиозные начал читать».
«Не бойтесь ничего и никого и идите, ходите в церковь. Наш Отец Небесный давно Вас ждет, как самого дорогого сына своего. Храм – это дом Господа Бога нашего и Он несказанно радуется каждому приходящему, кающемуся, любящему Бога человеку. Простите меня, но мне надо идти».
«До свидания. Спасибо вам за все».
«Всего доброго. Спаси Вас Господи и помилуй».
Камни пластинчатые так и остались лежать на берегу. Так светло и радостно стало на душе. Проходя по улице мимо соседних дач, я уже не присматривалась, у кого какие цветы расцвели, а вспоминала сказанные Бабушкой уже в конце жизни слова: «Не надо никого осуждать и смотреть на человека свысока. Если в человеке (любом) проснется совесть, и он начнёт каяться, плакать в душе о своих грехах, то он в сто раз лучше вас ещё станет. Но для этого кто-то близкий должен глубоко каяться и молиться об этом человеке».
Где окажутся души тех людей, которые вели себя как фарисей, гордились собой, превозносились и тщеславились, - страшно даже и подумать! Эти люди – все мы, то есть – я. Подумать только: рядом находились люди, которые 15 лет (пятнадцать лет!) носили в себе эту тяжесть, это раскаяние. Сама я точно и не запомнила, в каком году произошёл этот случай, ориентировалась по тому, что тогда ещё Бабушка была жива.
Стало легко и радостно на душе! Это же надо, как Господь может нас научить, показать, какое должно быть покаян