Попадал дважды в аварию на автомобиле скорой.
Первое, что делает бригада после ДТП – судорожно проверяет наркотическую кладку (не разбился ли морфин и фентанил), это самое страшное, что может произойти. Наши водители не всегда адекватно реагируют на сложившуюся ситуацию, нас могут избить. Мы ждем инспектора ДПС, составляем протокол. Все как везде. Если вдруг с пациентами, то приезжает другая бригада – принимает у нас пациентов и отвозит их в стационар.
Автомобиль – это наш процедурный кабинет, без него мы теряем половину своих возможностей. Если вдруг автомобилей меньше, чем бригад, то работает столько бригад, сколько есть автомобилей.
Бывало, что я ходил к детям на вызов по сугробам, потому что машина вязла и не могла проехать. Несколько раз ходил с чемоданом на вызов в соседний от подстанции дом.
Из-за ерунды вызывают часто, поскольку прогрессирует неграмотность населения.
Линейная бригада может ехать даже по вызову человека, который расковырял родинку в 2 часа ночи. Повышение давления до 140 при норме 130, они все равно выезжают, отказать пациентам нельзя. Слава богу, меня это не касается, я работаю в другой бригаде. ДТП, ножевое, пациент без сознания, клиническая смерть и падение с высоты – вот мои вызовы.
Недавно появилась замечательная служба 112, где сидят диспетчеры не имея образования, они принимают все вызовы и пересылают нам. Там может быть что угодно, мелкая травма может оказаться 40% ожогом тела или пациент может быть мертв. Сейчас сортировка немного по-другому работает. Те вызовы, в которых что-то угрожает жизни пациента обычно принимаем мы, их всего от силы 20%.
Передоз – один из самых популярных вызовов.
Их довольно много, на укладке скорой помощи есть препарат налоксон, который блокирует опиоидные рецепторы. На героиновый или метадоновый передоз даже добавили отдельную позицию в ящик, чтобы их спасать. Все ограничивается одним уколом. Мы приезжаем на детскую площадку, где валяется героиновый нарк (возможно, ему вызвали скорую дети, что не редкость), один укол – он открывает глазки, встает и уходит по своим делам.
Мы, по возможности, передаем данные в полицию, но это ни к чему не приводит, потому что после передоза у них мало что остается на карманах. Опять же, есть сезонность - ближе к концу осени завозят опиаты, и передозов становится больше. Летом их почти нет. Они часто умирают до нашего приезда.
Есть мнение, что на нас нападают в попытках отнять наркотическую кладку. Я до сих пор жду такого вызова. Нет ничего проще, чтобы оставить чемодан на вызове, выйти за дверь и вызвать сотрудников полиции.
Какие «манипуляции» с пациентом можно выполнить в машине скорой?
В присутствие пациентов на вызове – ограниченное количество. В машине можно все, особенно, если закрыты двери.
Есть внутрикостные инъекции, которые делаются прибором, похожим на шуруповерт. Сверлим кость и туда ставим капельницу или инъекции. Интубацию трахеи можно проводить только в машине с закрытыми дверьми, потому что это врачебная манипуляция.
В чем сложность работы фельдшера?
Выгорание. Есть психологические проблемы из-за сложных и конфликтных ситуаций на вызовах. Никаких психологических служб нет. Бывают вызовы ж/д травм, когда просто собираешь фрагменты тела по путям. Поделиться об этом не с кем, на работе нет времени, а домой нести нельзя, потому что люди совсем другие. Это ни к чему знать простым людям, которые не причастны к медицине.
Ситуация с медициной в России с каждым годом все хуже. Еще несозревшими кадрами заполняют дыры в приемных покоях, на скорой помощи и в стационарах. Эти люди не имеют ни нужной квалификации, ни знаний, ни навыков.
Контингент тоже не делает работу проще, любого молодого специалиста осаживают пьяное быдло, которое пришло в приемный покой ночью. После этого не хочется помогать людям. Возможностей много, есть аппаратура, есть институты, но за все это начальство бьет по рукам...
Лайк - это лучшая благодарность для нас. Хотите узнать больше о необычных людях? Читайте первую часть интервью с фельдшером, а также историю одного спасателя-поисковика. Множество уникальных материалов на нашем Дзен-канале!