"Марта с черепами" - одна из самых жизнеутверждающих книг не только у нас, а вообще! Вот о ней пишет @miraclesaurus: Тот самый young adult, о котором никто не думает, когда говорит о young adult, но который вкуснее всего.
Ох уж эта Марта! Марте шестнадцать лет, впереди у неё весь мир и она его точно покорит. Сейчас её родители развелись и она решила жить с отцом, хоть там и бабушка с деменцией, и спать приходится под кухонным столом в спальном мешке. Если этого мало, то из элитной школы Марта переводится в самую обычную после конфликта с директором, а это целый новый мир. И среди всего этого нужно разобраться в себе, разобраться в родителях, разобраться в друзьях и подготовить танец на конкурс.
⠀
Эта книжка как глоток свежего воздуха! Живая и яркая, будто погружение в самое лучшее, что могло бы быть в школьной жизни и жизни подростка. Тут не только персонажи завораживают, но и сам текст, построение глав и ход истории. В общем что может быть лучше книжки, где всё на своём месте без лишней драмы?
Маме мы ничего не сказали — она узнала о том, что я перешла в другую школу, только когда я уже туда перешла. Если бы они с папой к тому моменту уже не разъехались, ему бы не жить. Мама кидала стулья, била тарелки и кричала, что он (папа) испортил мне жизнь и лишил нормального аттестата, что вместо лучшей школы района он отправил меня в клоповник, что теперь я не смогу нормально сдать ЕГЭ и поступить на бюджет, что он запудрил мне мозги своей нищебродской анархической безответственностью, поэт хренов, что он пальцем не пошевелил, когда она надрывалась и продолжает, между прочим, надрываться… Дальше я уже не слушала, «нищебродской» превратилось в моей голове в Бродского, к нему прилепилось «поэт хренов», и я начала строить предположения,как именно поэт Бродский помог папе испортить мне жизнь. Если и есть что-то в моей жизни по-настоящему плохое, так это дни, когда родители кричат и ссорятся.
Так что, может, и хорошо, что они разъехались.
Когда мама выдохлась, умылась и начала собирать осколки, я вышла из своей комнаты, остановилась на пороге кухни и четким голосом объявила:
— Папа мне ничего не пудрил. Я сама приняла такое решение. Мне шестнадцать лет!