Он очнулся, но не там, где потерял сознание и не с теми. Кто он: жертва глупого розыгрыша, или часть жестокого эксперимента?
Ему потребуется много времени, чтобы распутать весь клубок.
- Это он, да? – голос Сметанина задрожал и оборвался всхлипом.
Глеб не сразу сообразил, кого тот имеет в виду. Но потом понял – кроссовок, валяющийся рядом с окровавленной человеческой ногой, был слишком знакомый. В их лагере только Копытов щеголял в такой дорогой обуви. К горлу подкатил противный комок, Глеба едва не вывернуло. Зрелище было ужасающим – конечность была обглодана почти полностью, до кости. Вторая была не тронутой, еще в кроссовке. Ноги торчали из-под накиданных кое-как камней – могилы на скорую руку. Глеб усилием воли сглотнул. Только бы не облеваться. Вот уж совсем некстати. Чем же он тогда лучше трясущегося от страха Сметанина?
- Это несчастный случай, да? – Сметанин, косясь на белку, подошел ближе. Голос его еще дрожал, но любопытство перевешивало.
- Не похоже. – Глеб начал раскатывать камни. Вот открылись руки, туловище. – Что стоишь, помогай!
Но Сметанин, дико мотая головой, отступил назад, поскользнулся на мокрой траве, кое-как удержался от падения, занеся тело вперед, наступил на один из камней и полетел прямо на разворошенный курган, приземлившись возле тела Копытова. Глеб как раз откатил новый камень - показалась знакомая куртка на молнии. Сметанин взвизгнул, отодвигаясь в суеверном ужасе.
- Это он! Андрей! – его всего трясло.
У Глеба тоже уже не было сомнений.
- Его загрызли животные? Эта тварь, да?
Эти беспомощные вопросы с «да» в конце. Он так и ждет, что получит подтверждение: «да, несчастный случай, да, животные». Фигушки тебе, животные не забрасывают свою добычу камнями, не делают ей наспех могилу. Кто-то торопился, толком не закидал ноги, вот сволочь мутант и вырыл. А не вырыл бы он – не нашли бы Копытова вовсе. Так и сказал Сметанину. И добавил все, что о нем думает хорошего.
Сметанин попятился. Ему все еще не хотелось верить в убийство.
- Я… это… надо остальных позвать…
Пятясь на четвереньках, вспомнил, что является прямоходящим существом, вскочил на ноги, развернулся и метнулся в сторону. Побежал, крича на ходу. Слава богу, не орал «помогите», а всех созывал. «Мы его нашли!» Вполне неопределенно звучало.
Глеб наклонился над трупом. Руки дрожали, в районе диафрагмы все сжалось в комок. Даже не от жалости (он знал парня всего день, особой любви к нему не испытывал), а от очередного напоминания – все мы смертны, все на волоске от гибели. И он, Глеб, не исключение. Смерть любого человека, пусть даже врага, вызывает ощущение внутреннего холода. А тут студент, ничего, в сущности, плохого ему не сделавший… Молодой еще, ему бы жить да жить…
Да, несомненно, это убийство. Но чьих рук дело? Очень не хотелось думать, что это сделал кто-то из лагеря. Обычное чувство самосохранения твердило – это чужак, это не свой. Да хоть тот, с бородой. Убежал в лес, встретил Копытова. Может, подрались. Глеб снял последний камень с головы мертвеца. Снимал с внутренним страхом – вдруг лицо размозжено, ожидал увидеть что угодно. Но лицо оказалось спокойным, еще не успело покрыться трупными пятнами, просто слегка осунулось, нос заострился…
Сверху донесся хруст веток. Как же он забыл-то про нее! Белка не собиралась сдаваться и отступать от добычи. Она переминалась от нетерпения и нерешительности. Возможно, ее удерживали голоса, их было много, и они приближались - Сметанин вел сюда остальных.
Глеб еще раз оглядел труп. Шея свернута, вот что. Парень даже и не понял, как это произошло. Взгляд остановился на карманах куртки – надо осмотреть, пока никто не пришел. Обшарил все, даже в брючные залез, проверил потайные – пусто. Ну конечно же! Наверняка тот, кто убил, тоже обыскал парня. Кто же это сделал? И главное, зачем? Вспомнились слова Сотеева: «Ты думаешь, он один из тех, кто привез нас сюда?» А вдруг и правда он как-то причастен? Или наоборот, узнал всю правду и его убрали как ненужного свидетеля? Да что тут, черт побери, происходит? В какую игру с ними играют?
- Глеб! – донеслись со стороны леса. Его еще не было видно из-за деревьев.
Глеб хотел уже встать им навстречу, но вдруг заметил что-то блестящее в траве, шагах в двух от него, под кустами. Внимательно присмотрелся. Ни фига себе! Да это же телефон! Глеб молниеносно бросился к тому месту – вытащил широкий лопатник. Тот был отключен. Ну, разумеется, батарея села. Интересно, почему он оказался здесь? Тот, кто обыскивал труп, выбросил его, не посчитав уликой? Или здесь все-таки происходила борьба, и телефон попросту выпал?
- Глеб!
Глеб сунул телефон себе в карман – пока он не уверен в этих людях – находку лучше припрятать. Он поднялся с корточек, выпрямился во весь рост, замахал руками
- Я здесь.
Белка, видимо, поняла, что вряд ли ей обломится, и поскакала прочь, пригибая ветки своим весом. Из-за деревьев показались взволнованные люди. Первой шла, почти бежала бледная Ольга. Увидела мертвого Копытова, резко отвернулась, закрыв рот ладонью. Глеб испугался, что она заголосит как тогда, когда он схватил профессора в заложники. А следом за нею заблажит и Лера. Чтобы предупредить эти совершенно ненужные сейчас истерики, Глеб шагнул навстречу женщинам, но взял за руку только одну. Лера не оттолкнула его, но продолжала смотреть из-за плеча Глеба на лицо мертвого, не отрываясь, как будто ее загипнотизировали. Она молчала, но ее глазищи выражали гнездящийся внутри ужас. И от этого Глеба было не по себе. Не должна молодая девушка быть такой стойкой.
Ольга, к ее чести, тоже как-то быстро взяла себя в руки, только сошедшиеся на переносице в два глубоких залома брови, показывали, как она напугана и встревожена. Мужчины так же вели себя внешне спокойно, молча подошли, встали возле трупа. Никто не проронил ни слезинки. Только Ягодина замутило, но он тихо отошел в сторонку поблевать. Вокруг стояла невероятная тишина. Ольга сняла куртку и накинула ею труп Копытова.
- Мы должны отнести его в лагерь, осмотреть и… похоронить по-человечески.
И снова ни у кого не возникло возражений. Мужчины переложили труп на Ольгину куртку и все молча, придавленные ужасом произошедшего, пошли к лагерю.