Ей часто слышны звуки музыки,
воспоминанья сладкой неги,
когда в лучах живой акустики
её кружили кавалеры...
В монастыре, в закрытой келии,
почти без воздуха и света,
она в разыгранной мистерии
свечой сгорает незаметной.
Дитя любви, скреплённой узами,
хотя не гласно, но обвенчаны-
царица, мать, державы русския,
отец её казак из бедных.
Росла любви не зная родственной,
по заграницам, всё, в скитаниях,
имён-фамилий переменено,
теперь княжна, вот, Тараканова;
А как пора Екатеринина,
то царедворцами доставлена,
и как угроза её мнимая
надёжно в монастырь упрятана.
А ей в душе, как утешение,
молитва льётся непрерывная,
дитя любви людьми презренная-
Христу невеста неповинная;
И нет в душе её уныния,
не облежит тоска смертельная,
идёт молитва непрерывная,
теперь её борьба последняя.
Хоть умерла её насильница,
а келья как и прежде заперта,
не видят очи рощи дивные,
не видят очи небо ясное;
Но свет другой ей стал наградою,
себе уже не чает выбора,
она единственной отрадою
в себя вбирает труд молитвенный.
А что княжна, так то потеряно,
то как цепей опали тяжести,
она теперь в любимой келии,
она теперь душой в монашестве.
Когда пути земные скроются,
когда сполна беды отмерено,
Бог воздаёт страдальцам сторицей
своих щедрот благословения;
Он и её прославит святостью...
темна удушливая келия-
её судьба в иной избранности,
и здесь, и в Славе Воскресения.
***