Чудо в ленте происходит почти случайно, намекая зрителю, что настоящему обыкновенному чуду волшебные атрибуты не нужны.
Фильм был снят по одноименной пьесе советского драматурга Евгения Шварца и, как говорят его коллеги, — он посвятил ее своей жене Екатерине Ивановне Шварц. Начав работу в 1944 году с названием «Медведь», Шварц закончил пьесу только спустя десять лет — долгое время он не мог определиться с финалом, изредка зачитывая разные версии своим близким. Возможно, эта неопределенность подтолкнула автора к той концовке, которую зрители увидели в одноименном фильме Марка Захарова, где режиссер мастерски распорядился литературным шедевром и извлек из него все самые чувственные личные порывы автора к своей жене.
Отпечаток личных переживаний автор пьесы и режиссер картины смогли передать через характеры героев, вокруг которых выстраиваются отдельные сюжетные линии, каждая из них самостоятельна и самобытна. Так, например, прототипами волшебника и его жены стали автор пьесы и его супруга. Герои пьесы многоплановы с позиции двойственности построения общей картины мира. На их судьбу влияют злой рок, личные переживания волшебника и наконец, второстепенные герои, которые попутно решают собственные задачи, согласно своим амплуа.
Фильм полностью отразил уникальную театрализованную стилистику Марка Захарова: бутафорское помещение с подвешенным воздушным кораблем, болтающимися шестеренками, различными иллюстрациями Одиссеи вкупе с романтически-лирической музыкой Геннадия Гладкова оставляют ощущение присутствия в зрительном зале в непосредственной близости от сценических подмостков. Примитивные декорации, колокольчики, висящие над колодцем — максимально приближают произведение к театральной постановке и обнажают зрителю каждое, даже самое мимолетное действие.
Выдуманная волшебником сказка получилась такой грустной, потому что сам он глубоко несчастен.
Уже после выхода картины на экран, один из тогдашних телевизионных руководителей попросил убрать фразу Андрея Миронова: «Стареет наш королек» (намекая на возраст Брежнева).