Найти в Дзене
Sera

В этом была своеобразная ирония: конец пути, с которого должно было начаться что-то иное...

Майка. Игра с переменными 94 (последняя) Сапожок не спал до самого утра. Сначала что-то смотрел по телевизору, потом сам с собой играл в шашки и умудрился дважды проиграть. Ходил на улицу, вернулся с воблой и долго чистил её, колотя сухими рыбёшками по столу. На Майю внимания не обращал и с душеспасительными разговорами в душу не лез. А Майе казалось, что на этом всё. Конец. Она и прежде не знала, в какую сторону бежать, а теперь даже тот узенький тоннель, которым был сын, рухнул. Ради чего быть? Просто чтобы было? За прошедшие годы она свыклась с мысль, что никогда не сможет жить вместе с Матвеем. Просто не сможет подойти к нему и признаться. Что он испытает, узнав, что его мать – оборванной, бездомная тётка без характера и без надежд. Скорее всего, сбежит прочь. И правильно сделает! Не раз и не два Майя представляла, как входит в ворота детского дома и говорит смущённому мальчику «Я твоя мама». И его лицо озаряет улыбка, он смеётся и падает в объятия… Всякий раз фантазия обрывалась и
Изображение из открытого источника
Изображение из открытого источника

Майка. Игра с переменными

94 (последняя)

Сапожок не спал до самого утра. Сначала что-то смотрел по телевизору, потом сам с собой играл в шашки и умудрился дважды проиграть. Ходил на улицу, вернулся с воблой и долго чистил её, колотя сухими рыбёшками по столу. На Майю внимания не обращал и с душеспасительными разговорами в душу не лез.

А Майе казалось, что на этом всё. Конец. Она и прежде не знала, в какую сторону бежать, а теперь даже тот узенький тоннель, которым был сын, рухнул. Ради чего быть? Просто чтобы было?

За прошедшие годы она свыклась с мысль, что никогда не сможет жить вместе с Матвеем. Просто не сможет подойти к нему и признаться. Что он испытает, узнав, что его мать – оборванной, бездомная тётка без характера и без надежд. Скорее всего, сбежит прочь. И правильно сделает!

Не раз и не два Майя представляла, как входит в ворота детского дома и говорит смущённому мальчику «Я твоя мама». И его лицо озаряет улыбка, он смеётся и падает в объятия… Всякий раз фантазия обрывалась именно на этом месте: Майя смотрела на свои заскорузлые пальцы и представить себе не могла, что они прикоснутся к нежной детской коже.

Матвей был уже взрослым ребёнком, таких обычно не усыновляли, и Майя была уверена, что ещё сможет смотреть на него вот так, из-за решётки, как из темницы, в которую она сама себя упекла. Не вышло.

Наутро, когда метель стихла, Майя собралась, перешагнула через храпящего и вышла из дома в ледяное дыхание позднего зимнего рассвета. Изо рта вырвался пар, горло обожгло холодом. Мысль о возвращении в квартиру мелькнула и пропала. Она не хотела оставаться у Сапожка, хотя тот и не возражал бы. А вот чего хотела, сама не могла понять.

Ночью она думала. Много и о разном. Она словно проснулась и с ужасом обнаружила себя в полнейшей разрухе. Впервые за прошедшие месяцы ей захотелось вымыться, причесаться, постричь ногти. Она ведь даже не помнила, когда делала это последний раз! Но тогда и не хотелось.

И вроде должно было всё сложиться точно наоборот, она должна была, как это случалось всегда, впасть в беспросветное уныние, ещё глубже утягивающее её в бездну – поскольку дна у этого падения не было. Но вместо этого она встрепенулась, словно после долгой истерики ей, наконец, отвесили добрую пощёчину.

Что делать дальше, Майя по-прежнему не знала. Брела, куда глаза глядят, специально не выбирая маршрут, лишь бы идти. Стоять на месте было невозможно, ноги и без того немилосердно мёрзли. Надо было взять у Сапожка валенки, всё равно он в них почти не ходит, а до ларька можно и в кроссовках добежать.

Майя сама не заметила, как вышла к знакомому зданию, обнесённому высоким забором. Детский дом. Ноги, оказывается, сами повели её знакомым, многажды пройденным маршрутом, пока голова занималась посторонними вещами. В этом была своеобразная ирония: конец пути, с которого должно было начаться что-то иное. Вот только что? И стоило ли оно потраченных на последний путь шагов?

- Майя!

На этот раз бежать она не стала. В первую случайную встречу был страх, был стыд, было желание остаться в чужой памяти прежней, пусть не беззаботной, но молодой, симпатичной, здоровой девушкой. Беззубой, насквозь проспиртованной бабе, в которую она превратилась, было всё равно.

Майя медленно повернулась. Катя стояла в десятке шагов от неё, сунув руки в карманы пальто. Иней высеребрил меховой воротник, выбившиеся из-под шапки волосы и даже кончики ресниц. Она выглядела взрослой и очень красивой.

- Я знала, что ты вернёшься, я видела тебя вчера,- сказала Катя.- Думала, что замёрзну, но дождусь. Я тебе кричала, но ты, кажется, не слышала.

Вчера Майя на самом деле ничего не слышала и, наверное, это было хорошо. В противном случае она никогда бы не вернулась в это место.

- И зачем я тебе понадобилась?

Майя поморщилась, таким неприятным, скрипучим показался ей собственный голос. Раньше она этого не замечала.

- Я хочу помочь. Я всегда хотела тебе помочь.

Простой ответ, чистое, открытое Катино лицо… Майя расхохоталась, часто смаргивая подступившие слёзы. Помочь? Как? Кому? В ней не осталось ничего, достойного спасения, это же так очевидно!

- Хорошо, что не я первым это сказал, а то вышло бы слишком театрально,- проговорил второй голос, мужской. Смутно знакомый.

По дорожке к ним шёл мужчина, с которым Майя видела подругу тогда на вокзале. Густые волосы с заметной проседью, аккуратная борода и усы. В тот раз она не рассмотрела его лицо, отметила лишь седину, но сейчас, когда он стоял так близко…

- Егор…

А вот теперь захотелось убежать. Да так, чтобы только пятки сверкали.

- Мы познакомились, пока разыскивали тебя,- сказал Егор, беря Катю под руку.- Сколько лет прошло? Десять? Или больше?

- Почти двенадцать!- укорила его Катя, но слышно было, что не сердится.- Как ты мог забыть тот романтический вечер, когда я приехала к вам и устроила скандал?

- Это было незабываемо, в нашем доме никогда никто так не орал… Майя, постой.

К этому времени Майя уже успела отойти на пяток шагов. Наблюдать за их воркованием не хотелось, да и смысла в этом она не видела.

- Мать умерла полгода назад,- сказал Егор.- От рака гортани. Перед смертью она мне сказала, что тогда произошло. Я не прошу тебя её простить, я и сам не уверен, что прошу. Но своим откровением она помогла нам найти Матвея, а теперь и тебя.

- Матвей у вас?- Майя обернулась так резко, что не удержалась на ногах и села в сугроб.

- Мы взяли его под опеку,- пояснила Катя.- Тебя же давно признали мёртвой. Майка, честно, я не обещаю, что будет легко. Я даже не обещаю, что у нас получится вытянуть тебя из этого болота. А уж запах от тебя и вовсе непередаваемый, может сбивать с курса боевые ракеты. Но давай попробуем, а? Ты же ничего не потеряешь.

- Тем более после стольких лет, когда только мы вдвоём и верили, что ты жива,- кивнул Егор.- А дома твой Матвей ждёт и наша Юлька. Пошли?

Они протянули ей руки. Оба. И даже без перчаток!

Майя не стала к ним прикасаться, чтобы не испачкать, и встала самостоятельно. Кивнула.

И улыбнулась.

Возможно, именно тут начиналась её новая история.

Конец.

Возможно, вышло излишне идеализированно в ущерб достоверности, за это прошу читателей меня простить. Но мне тоже захотелось, чтобы у Майи появилась надежда на спасение.

Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить ничего интересного.
Ваша Sera.