Меридиан любви
Было около часа ночи. Петр потерял чувство реального времени на весь день: он с головой окунулся в свое творчество. На холсте художника все глубже проявлялось его прошлое, оживающее в масляных красках. Вот уже целый месяц ему не давали покоя фрагменты пройденной жизни, а особенно школьные годы. Годы, когда он встретил ее, а потом всю жизнь носил в сердце. До конца картины оставалось лишь пара-тройка штрихов, но он почему-то не торопился ставить точку в своей новой композиции. Им овладело чувство, будто пока он касается своей кисточкой персонажей, изображенных перед ним, он и сам находился в том красивом далеком прошлом, на той стартовой жизненной позиции, откуда начиналось восприятие мира и первые шаги к проникнутому надеждой будущему. В эти минуты его сердце билось по-другому, а в голову приходили только добрые мысли. Где, с кем и в какие времена он был бы счастлив - это он хорошо знал всегда.
На картине были изображены ангельски красивые дети, рыбачившие на речке, с улыбками на лицах и радостным настроением. Только один из них держался в сторонке – самый привлекательный и особенный. Это была девочка с сачком в руках. В отличие от других детей, она поймала солнце и не скрывала радости. Солнце, завернутое в ее сетку, разливалось золотым светом в реку и привлекало внимание всего мира.
Петр весь день рисовал с таким увлечением, что не заметил как стемнело.
Пятикомнатную квартиру в центре Петербурга, которую он получил в подарок от бабушки, он уже давно превратил в художественную мастерскую. Полупустая чашка на журнальном столике, из которой дымился кофе, пепельница, полная окурков и уже почти пустой пузатый водочный графин создавали грустный натюрморт, повествуя о том, что кому-то не хватало рядом очень близкого человека. Петр с детства был одарен Богом большим талантом рисования. В этом была магия и духовность всей его жизни. Кто только не был в его доме: от городской богемы до авторитетов криминалитета. Многие даже назначали друг другу свидания на квартире у Петра. Не поймите неправильно: не то чтобы любой с улицы мог зайти к нему без спроса, открыв дверь ногой, нет, просто он жил открыто и был от этого очень счастлив. Он любил своих друзей и, как мог, всесторонне им помогал. Он даже отвел двоим из них комнаты в своей квартире, чтобы они почаще у него оставались и могли допоздна разговаривать с ним на интересные темы. Кроме того, что Петр был великодушным, он еще и являлся сыном когда-то влиятельной личности в черном мире. Правда, отца его уже не было в живых, но и сегодня все преклонялись перед его памятью.
Петру было уже шестьдесят лет, но он дал бы фору многим молодым и победил бы их в беге, подтягивании на турнике или танцуя с женщинами танго до утра. Его жизнь была сплошным беспорядком без начала и конца. Почти круглыми сутками под его любимый блюз в доме рисовали, пили и устраивали застолья, но сегодня почему-то никто не зашел в гости и не позвонил по телефону. Он был очень удивлен – этот дом едва ли мог вспомнить подобные дни.
У Петра еще с ранних лет было прозвище «Метис» - это из-за того, что его мать была красавицей-цыганкой, а отец – потомком одного аристократического рода. В нем объединялось два различных этноса, что дало непревзойденный результат: он был высок и выделялся широкими плечами, забранными назад черными, как смоль, волосами, симпатичными и выразительными чертами лица, благородной бледной коже воскового цвета, длинными бакенбардами и в меру тонкими и изящными усиками. Такой породистый мужчина на сегодняшний день жил один. Его окружало несчетное количество женщин, но Петр теперь физическим предпочитал духовные отношения. Он был сыт по горло их лаской и ничего нового в них не находил.
У него не было ни детей, ни братьев и сестер, но он никогда на этом не акцентировал внимания. Зато в его квартире собиралось много интересных людей. Господь всю жизнь баловал его верными друзьями, за что он всегда благодарил Всевышнего и часто ходил в церковь. Его разум постоянно был занят различными новыми зарисовками или темами и ему было некогда скучать. Правда, дефицит настоящей женской любви он все же испытывал всю жизнь и был в вечном поиске того единственного и неповторимого человека, который принес бы ему спокойствие. Хотя в то же время Петр понимал и то, что мирная жизнь пенсионера была не для него.
Большую любовь он испытал лишь однажды, в детстве, и у нее был трагический конец. Поэтому всю жизнь он рисовал того человека и смотрел на мир и воспринимал все ее глазами. Именно та маленькая девочка научила его любить жизнь и радоваться ей, видеть весенние цвета, ощущать простое человеческое тепло и веселиться под солнцем. Про нее рассказывала татуировка с надписью «Шарлотта» на груди .Он и в правду носил ее всю жизнь в своем сердце. В жизни у Петра была лишь одна мечта: чтобы произошло чудо и стало бы возможным вернуться в прошлое и спасти маленькую Шарлотту от того несчастного случая. Именно в тот день его не было в школе из-за высокой температуры, а ведь в другие дни он всегда переводил ее за руку через все переходы автомобильных дорог, ибо Шарлотта была резвой и шаловливой девчушкой.
Как я уже сказал выше, было около часа ночи, когда в дверь к Петру постучались. Он подошел к двери, открыл ее и увидел перед собой маленькую девочку в ночной сорочке и босиком.
- Здравствуйте, - обратилась она к Петру, приветственно протягивая ему руку.
Петр несколько растерялся, но руку пожал и даже пригласил зойти. Девочка вошла в комнату.
- Почему ты не спросишь, кто я? – спросила она.
- Да, действительно, кто вы, маленькая королева? – задал в свою очередь вопрос Петр гостье с красивым лицом.
- Кто я? – улыбнулась девчушка. – Я - Смерть.
- Как это – Смерть?
- А вот так, - девочка изящно изогнула шею и присела в реверансе.
- Тогда давай выпьем кофе и ты расскажешь мне о причине своего прихода, если это не секрет, - предложил Петр Смерти кофе и указал рукой на кресло, чтобы та присела.
- Ты правда считаешь, что я – Смерть? – снова обратилась к Петру девочка.
- Наверное, это действительно правда, раз ты так представилась, - спокойно ответил Петр. – А я верю в судьбу, и если Провидение желает, чтобы колокол звонил по мне, нет смысла препятствовать этому. Я тебе даже больше скажу: я тебя вспомнил. Ты – моя картина, я нарисовал тебя около пятидесяти лет назад совсем в другом городе, в котором я родился и вырос, - сказал Петр девочке. – Я даже помню точно, кого нарисовал. И все же, зачем ты пришла, Смерть?
- Прошу тебя, Петр, измени мне имя и все станет на свои места, - прошептала Смерть.
- Как это? Значит, мне надо вернуться в прошлое? Снова вернуться в то время и написать другое имя на твоем портрете? Например: «маленькая Шарлотта», тебе нравится?
- Нравится, это мое настоящее имя... Создатель мой, уважь меня, отправляйся в прошлое и измени мне это ужасное имя.
- Ужасное? Умирать совершенно не страшно. Вот представь себе заключенного, который выходит из тюрьмы на свободу... Он ведь рад тому, что оставляет позади муки, терзания и тяжелые ночи, проведенные в сырых стенах, - сказал Петр девочке.
- Это я понимаю, но ведь ты нарисовал тогда в моем лице Шарлотту, того, кого ты любил больше жизни. А меня столько времени зовут Смертью, это несовместимо.
- Я помню, я нарисовал тебя за неделю до ее кончины. Чтобы ты знала, тогда я тоже умер вместе с ней... Я был при смерти, ненавидел все вокруг, и поэтому на той картине приписал это имя и навсегда уехал из того города жить к бабушке в Петербург. А тот дом присвоил себе мой дядя... Скажи-ка, в каком состоянии, по-твоему, находится человек, когда он спит? – задал новый вопрос девочке. Смерть задумалась. – Вот, и у тебя нет ответа. Я понимаю тебя. Знай: когда человек спит, это только репетиция, то есть прелюдия к вечности, если, конечно, Автор даст ему на это право. Я много раз думал о переходе в прошлое, но хоть убей, не знаю я таких волшебных слов, - закончил Петр и улыбнулся в усы. - Ладно, я подумаю над этим, а ты пока открой холодильник, угостись, чем захочется, потом приляг здесь, на диване. Уже поздно, займемся этим завтра, может, у нас что-то и получится, - сказал Петр девочке и вытер с рук краску тряпкой.
- Я не могу, ответила девочка, - я вообще не ем и не сплю. Я ведь – картина. Ты создал меня такой и дал мне имя. Надо спешить, сейчас не до сна. Время не терпит. Сейчас у нас в гостях твои родственники, а твой дядя Миро пьяный угрожает хочет порвать меня и сжечь в камине, говорит, мол, какого черта Петр оставил эту картину, с тех пор, говорит, мы никак не станем на ноги... Понимаешь, я исчезну навсегда, разве тебе меня не жаль?... Я ведь твоя первая любовь... - произнесла Смерть, жалобно глядя на Петра.
- Ты ведь понимаешь, переход в то время для меня будет очень болезненным... - пробормотал Петр.
- Нет, Петр, ты должен мне помочь, все называют меня Смертью, разве можно было называть так свою же картину? Того человека, которого ты безгранично любил?
- Правильно, нельзя было так называть своего любимого человека, пробурчал прислоненный к стене портрет Дон Жуана.
- А ты вообще молчи! – прикрикнул Петр на свое творение, - хватит тебе и своих грехов. Я, если смогу, исправлю эту ошибку, это мое последнее слово, - строго поставил точку на этом разговоре Петр, накрывая портрет Дон Жуана куском бязи. – Я подумаю об этом завтра, а сейчас замолчите, я хочу спать, - строго заявил он обоим, погасил свет и улегся на кровати.
«Я должен помочь Шарлотте. Тот несчастный случай произошел в 10 часов 8 августа 1982 года, а я должен, перейдя в прошлое, попасть в 7 августа, чтобы помочь ей избежать аварии...Теоретически это выполнимо. В своем творчестве и во снах я часто попадал в разные пространства, но наяву перейти в другое время и измерение очень сложно... Но подожди-ка, ведь эта моя картина пришла оттуда»... - размышлял Петр, глядя на сидящую перед ним на диване Смерть.
- Ты можешь путешествовать во времени, это позволяет тебе твоя безграничная способность воображения, вера в себя и духовная энергия, - вдруг ответила ему Смерть.
- Ты что, читаешь мои мысли? – воскликнул Петр, садясь в кровати.
- Да, я все понимаю и чувствую, я ведь - Смерть, - ответила девочка.
- Значит, ты можешь забросить меня в прошлое?
- Да, могу и это необходимо сделать срочно, - подтвердила девочка.
- Выход в тоннель времени – не шутки, - снова пробормотал Петр, но все это очень интересно... А что для этого надо?
Девочка стала перед ним и четко произнесла:
- Обними меня, закрой глаза, и какую бы сумасшедшую боль ты бы ни испытал или какие бы оглушающие звуки ты бы ни услышал, не отпускай меня, иначе мы оба потеряемся в бесконечности.
- Ты сведешь меня с ума, - сказал Петр.
- Вовсе нет, попробуй. Уверяю тебя, у нас все получится. Да, и еще: знай, что твоя настоящая Шарлотта тебя очень ждет. У вас еще есть шанс стать счастливыми, а у меня – найти пристанище. Петр, пожалуйста, поторопись, а то твой дядя вот-вот схватит меня и подожжет в камине.
Петр призадумался, напряг весь свой разум, сделал глубокий вдох и раскинул руки в стороны, чтобы обнять Смерть. Девочка подошла близко к художнику, они изо всех сил сомкнули объятия и закрыли глаза. По комнате изо всех сторон постепенно стали чувствоваться непонятные вибрации, через пару минут одновременно открылись все окна, и комната завертелась. Петр очень переживал, но все же не открывал глаз. В ушах послышался невыносимый шум, Петр чувствовал, как поднимался все выше и выше. У него появилось ощущение, будто душа выходила из тела, а из пяток словно вытекала раскаленная лава. Процесс подходил к пику физических пыток. Петр заорал, что было сил. Смерть так вцепилась в него, что избавиться от нее уже не представлялось возможным. Затем они, как пуля из пушки, вылетели через окно на улицу. Он чувствовал, как с молниеносной скоростью он приближался к какому-то особенному рубежу, и как его тело постепенно уменьшалось в размерах.
- Выходим! – громко прокричала обнимавшая его Смерть и подняла нечеловеческий визг. В сознании раздался такой гром, будто небо лопнуло пополам и вдруг... в мгновение ока вся боль утихла, буря улеглась, все вращение прекратилось и Петр почувствовал облегчение, какого никогда в жизни не испытывал.
«Я будто заново родился», - подумал насквозь вспотевший и обессиленный Петр. Он ясно чувствовал, как его тело опускалось все ниже и ниже, словно засохший осенний листок. Вдруг и этот процесс прекратился и Петр ощутил приятный аромат, по которому так скучал – аромат своего дома, где он родился и вырос.
- Я дома, - прошептал он, но все же не решался открыть глаза.
- Сынок, сегодня ты не пойдешь в школу, у тебя высокая температура, - он услышал мамин голос и к горлу комом подступили чувства. – Открой глаза, дорогой, тебе нужно выпить лекарство.
Петр открыл глаза: при виде маминого лица внутри все растаяло словно мед.
- Я люблю тебя, мам, - пролепетал Петр. Он был очень слаб, но безгранично счастлив и задорен. Это был один из тех дней в его жизни, на который он возлагал надежды. Правда, он давно уже об этом дне позабыл. Внезапно он увидел на стене у окна свой рисунок и улыбнулся
- Все чудесно, - пробормотал маленький Петр.
- Да уж, сынок, все... На столе молоко, мед, твое любимое пирожное. Когда я вернусь с работы, ты уже должен чувствовать себя хорошо, - проговорила на ухо Петру мама, поцеловала его в лоб и, закрыв за собой дверь, пошла по своим делам. Петр остался дома один.
- Я должен вылечиться. Обязательно. Мне надо встать на ноги и завтра пойти в школу... Не отойду от Шарлотты ни на шаг, - сам с собой разговаривал Петр, лакомясь пирожным. День прошел быстро. Вечером вернулась с работы мама и дом снова наполнился любовью.
В то время отец Петра уже два года как отбывал наказание, при этом не прекращая заботиться о своей семье. Он помогал им из тюрьмы так, что многие на свободе такого себе позволить не могли. Петр был для своих родителей единственным ребенком и все в своей жизни они делали ради него. Он был для них главным человеком, мечтой и надеждой.
К восьми часам вечера огромная материнская забота и любовь вынесла Петра на здоровый берег: у него уже не было ни температуры, и головной боли. Петр встал, подошел к портрету Шарлотты и проговорил:
- Мы молодцы, у нас все получилось!
А портрет все также молчаливо висел на стене и завораживающе смотрел на Петра.
Художник осторожно снял его со стены, сел за свой письменный стол, положил картину перед собой и аккуратно стер когда-то собственноручно сделанную надпись «Смерть», затем достал из ящика стола пачку своих масляных красок и кисти и приписал новое название: «Маленькая Шарлотта».
- Теперь мой дядя, пьяница этот, больше не сможет причинить тебе вред, - пробормотал он тихо и поставил картину на полку, чтобы не забыть его завтра перед походом в школу.
Утром, как обычно, мать с сыном вместе позавтракали, потом Петр красиво завернул в бумагу свою картину, сунул под мышку и отправился вместе с мамой в школу.
- Ну, будь умницей. До вечера. Много не бегай, - напомнила ему мама, когда они подошли к школе. Потом потрепала его по голове и пошла на работу.
Петр стоял перед школой, держа в руке собственный рисунок и думал, какой же урок был у них первым, чтобы быстрее найти Шарлотту. Он залез в карман, достал подаренные отцом часы и посмотрел на время: было без пяти девять. Теперь нужно было стараться изо всех сил до десяти часов, чтобы Шарлотта не оказалась в то же время в том же месте, где она однажды уже умерла.
Он еще раз всмотрелся в школьные окна и вбежал внутрь. В коридоре толпились сотни детей. Петр внимательно вглядывался в их лица, всем своим существом он искал сейчас единственного человека... А вот и она – аккуратно наряженная в школьную форму, с белым бантом на голове, она сидела на подоконнике и болтала ногами, как качелями. Она почему-то грустила, и тем не менее, была прекрасна.
- Здравствуй, - поздоровался с Шарлоттой Петр.
- Ох, а вот и мой кавалер, - пошутила девочка и глаза ее заблестели. – Где же ты потерялся? Я слышала, ты заболел, уж не от любви ли ко мне с тобой это приключилось? – звонко рассмеялась Шарлотта, соскакивая с подоконника. – Что это у тебя в руках? Классная снова заставила тебя рисовать стенгазету? – спросила девочка.
- Нет, это я тебя нарисовал и принес тебе в подарок.
- Правда? Как интересно! Большое спасибо! – протараторила она, выхватывая у Петра картину. Девочка сняла бумагу, посмотрела на портрет и по всему ее лицу разлилась добрая улыбка.
- Я такая красивая? Даже и не думала... – пробормотала Шарлотта и поцеловала Петра в щеку. Сердце его билось словно кремлевские куранты.
- Я должен сделать тебе еще один большой подарок, - сказал он Шарлотте, крепко сжимая ее руку.
- Здорово, я очень люблю подарки! А ну-ка, расскажи, что ты еще для меня приготовил? Хочешь объясниться мне в любви? Не надо, я это и так отлично знаю, - улыбнулась Шарлотта Петру, нежно ущипнув за щеку, которую только что сама же и поцеловала.
- Нет, я хочу сделать тебе совсем другой подарок, - произнес Петр.
- Хорошо, я тебя слушаю.
- Кажется, ты собираешь коллекцию бабочек, не так ли?
- Да, откуда ты знаешь? – удивилась Шарлотта. – Когда вырасту, я устрою выставку и первым приглашу тебя.
- Я знаю, у кого на стене вывешена коллекция бабочек уникальных пород! Я сам видел!
- Хорошо, когда покажешь? - спросила Шарлотта парнишку.
- Сейчас, - ответил Петр.
- Сейчас не могу. У меня урок истории, его директор проводит, а в десять часов я обязательно должна быть в музыкальной школе.
- Шарлотта, знай, один урок ничего не решает. Эту коллекцию нужно посмотреть срочно. Ее хозяин переезжает жить в другой город, а саму коллекцию дарит мне. Если я не заберу ее сейчас, то потеряю навсегда и не смогу подарить ее потом тебе. Пожалуйста, только в этот раз поверь мне и нарушь свои принципы!
- Хорошо, тогда побежали, чтобы нас никто не увидел, - быстро ответила девочка и оба спрыгнули с окна первого этажа школы.
«У меня есть время, - думал Петр. – тот несчастный случай на переходе автомобильной дороги должен случиться ровно в десять часов. Значит, я обманом заманю ее на пригорок неподалеку от школы. Там ведь не ездят автомобили». Решение было принято.
- Сюда, сюда, Шарлотта, нам нужно перейти через этот пригорок.
- Правда? – они переговаривались на бегу. – А что там, за ним? Увидишь, вот сама увидишь, какая там красота. К тому же хозяин коллекции живет там же неподалеку, - Петр кружил голову Шарлотте красивыми перспективами.
- Тогда давай бежать быстрее, Петр! – смеялась Шарлотта, опережая его на бегу по дороге к пригорку.
На карманных часах Петра было без двух минут десять. Он обернулся к тому транспортному перекрестку, где когда-то произошло несчастье, и его отпустило – они были уже на достаточно далеком расстоянии, а десять часов уже вот-вот должно было наступить. Везде вокруг пригорка неподвижно лежали огромные базальтовые глыбы. Некоторые даже от времени наполовину были погружены в землю.
- Скорее, Петр, скорее! А то улетят наши бабочки, - смеялась жизнерадостная Шарлотта, взбегая все выше и выше.
«Закончилось», - с облегчением выдохнул Петр: до десяти оставалось около десяти секунд. Повернувшись к девочке он собирался остановить и крепко обнять свою попрыгунью, как вдруг с вершины горы сорвался огромный камень. Детей разделяло каких-то десять шагов. Каменная глыба постепенно набирала скорость и ужасными скачками покатилась по склону.
- Нееееееееет! – прокричал Петр, самоотверженно срываясь с места. Сверху летел огромный камень, а снизу сквозь лабиринт времени пробивался худенький мальчик, миссия которого всего-то через несколько секунд должна была быть выполнена.
Они почти одновременно приблизились к Шарлотте, которая понятия не имела, что с ней в этот момент происходило. Петр опередил бездушный предмет всего на шаг, толкнул Шарлотту изо всех оставшихся сил и почувствовал такую боль, будто ему на голову свалилось небо.
Снова повисла тягостная тишина...
- Эй, ты, гражданин, - послышался Петру, изнеможденному солнцем, чей-то неприятный голос. Он открыл глаза и оторопел: над его головой с дубинкой в руках нависал какой-то охранник-мулат. Он привстал и оглядел себя с ног до головы. Голову его покрывала соломенная шляпа, на теле – рубашка с принтами гавайских пальм, снизу на нем были летние сатиновые брюки белого цвета, которые ему всегда так нравились. На запястье – мужской серебряный браслет и остановившиеся часы, а в руках у него была та самая его картина с надписью «Маленькая Шарлотта».
- В чем дело? – вежливо спросил Петр, поднимаясь.
- Здесь нельзя разжигать костры и галдеть, это частная собственность, - было помог ему разобраться в ситуации охранник.
- Хорошо, я понял. Я сейчас же уйду, - ответил Петр, отряхивая брюки. – Простите, у меня один вопрос, обратился Петр к полицейскому.
- Ну давай, слушаю, чего ты там еще выдумал, - насупился охранник.
- Какой сейчас год?
- Сколько же ты выпил, глупец, память потерял?! – разозлился охранник, но потом все же ответил: -2030 год, горемыка.
- Скажи заодно, что это за страна? – уже с улыбкой попросил Петр.
- Это Америка, дружище и сегодня здесь очень жарко, вали отсюда, я же сказал, это частная собственность, - уже громче прикрикнул на него охранник и иронично расхохотался.
Петр ушел. Слева от него бушевал океан, развевая его рубашку и брюки как паруса. Физически он чувствовал себя хорошо и бодро. А вот психологически ему было сейчас нелегко – для восприятия новых обстановки и времени нужно было немного освоиться.
«Я опять попал в другое время... Только сейчас я совсем один. Интересно, сколько мне лет?.. Все в голове перемешалось», - думал Петр, не выпуская из рук картину.
Он шел по побережью океана, правда, куда – ориентир был потерян. Вскоре с правой стороны завиднелся поселок, и он тут же поспешил туда. Через пару минут он стоял перед витриной магазина, наблюдая за своим отражением.
- Здесь же мне около тридцати... Это самые лучшие годы моей жизни, - тихо проговорил он. Из отражения витрины ему улыбался молодой парень с брутальной внешностью. У Петра появилась надежда, внутренне он успокоился, патом повернулся самоуверенно приблизился к бушующему дыханию океана, закрыл глаза, крепко обнял свою картину и во весь голос закричал:
- Шарлоттааааа! Где ты?..
- Я здесь, - послышался сзади спокойный, приятный женский голос. Петр тут же обернулся: перед ним стояла прелестная женщина, примерно того же возраста, что и он сам, одетая очень модно и ухоженная, словно дорогостоящий цветок. – Отдай мой портрет, - сказала она, выхватывая картину из его рук.
- Шарлотта? – выдохнул Петр.
- Да, Шарлотта, - с улыбкой ответила она и как в детстве ущипнула его за щеку. – Ты спас меня от смерти, знаешь? – спросила она.
- Что-то припоминаю, - ответил изумленный Петр любимой женщине и улыбнулся до ушей.
- Теперь ты следуй за мной, - сказала Шарлотта Петру, взяв его за руку, как маленького ребенка.
Рука об руку, они шли по улице на побережье океана, излучая такое счастье, что привлекали внимание всех прохожих вокруг,у первого же переулка возле белой церкви Шарлотта остановилась, и повернувшись к Петру, с улыбкой прошептала ему на ухо:
- Ты готов к этому?
- К чему? – спросил все еще не пришедший в себя Петр.
Прекрасная Шарлотта сосчитала до трех, и на его ладони заблестело два обручальных кольца. Петр с облегчением выдохнул.
- Я люблю тебя, - сказал он женщине своей мечты, припадая к ее губам. Затем оба поднялись по церковной лестнице наверх. Когда они уже входили внутрь, Петр остановил Шарлотту, положил ей нежно руки на плечи, всмотрелся в ее глаза и в последний раз спросил:
- Скажи мне честно, Шарлотта, если я снова должен проходить тоннель времени, тогда нет смысла мне сюда входить... И вообще я очень от этого устал.
- Нет, Петр, говорю тебе откровенно, твой тоннель времени уже закрыт навсегда. Это последняя остановка.
Услышав эти слова, Петр подхватил женщину на руки легко, словно перышко, и переступил порог церкви.
От автора:
Никто не знает, куда попадет после смерти, что увидит или какое получит развитие его последующий путь. Написанное я видел во сне одной зимней ночью. Многое из того подзабылось, но основные сюжеты, диалоги и действия я помню, а теперь рассказал и вам. Если мне кажется, что сегодня я живу и все это не является моим сном, то это только моя проблема……………………………………………………
Давид Цико.