Для тех, кто часто бывает в русской провинции, не будет большим секретом, что все виды транспортного сообщения небольшой дистанции (пригородные поезда и автобусы) зачастую развиты там, мягко говоря не лучшим образом. Пригородные поезда, ходящие четыре, три, а то и два раза в неделю, один-единственный автобус в соседний райцентр в день, да и тот, шельма, в 6:20 утра. Это вам не Москва с ее 15-минутными интервалами в час пик.
Направляясь в достаточно милый (вопреки фото выше) районный центр Максатиха в поисках исторической архитектуры и карельской культурной специфики, я изначально и не рассчитывал, что мне доведется попасть на столь эксклюзивный рейс, существующий лишь раз в неделю, по средам. Тем круче было мое везение, что рейс этот отправлялся в чуть ли не самое интересное село района, а именно - в Кострецы.
Вообще, Кострецы - не финальная точка этого автобусного маршрута. За Кострецами есть еще некоторое количество старых карельских деревень, последняя из которых носит загадочное название "Острые луки". Успев в дороге один раз сломаться и снова завестись, наш ПАЗик свернул наконец с шоссе из Максатихи в Тверь на костерецую грунтовку. Мобильник молниеносно потерял сигнал, потом снова нашел сеть, но сигнал не "поднимался" выше трех из пяти делений "Е" следующие час-полтора.
Кострецы "мелькают" в писцовых книгах начиная с первой половины XVI века. Хронологически это +- совпадает с периодом культурного зарождения Тверской Карелии как таковой. Для тех, кто не в теме, кратко поясню.
Что еще за Тверская Карелия?
В период Ливонской войны (когда Иван Грозный долго, кроваво и безуспешно воевал со шведами за нынешнюю Ленинградскую область) на территории, подконтрольной Швеции, начались гонения на местное население - финнов и карел. Своего государства ни у тех, ни у других тогда еще не было, до первого финского государства оставалось еще около 250-ти лет. Зато был язык, культура, верования. Многие карелы оставались язычниками, многие стали православными, и силовое насаждение лютеранства (протестантизма) пополам с карательными операциями карелам понравится не могли. Начался массовый исход карел на юг, приведший к заселению фактическими беженцами лежавших тогда в упадке территорий Тверской земли. Карелы заняли обнищавшие и покинутые села, основали ряд собственных деревень, освоили промыслы и в следующие века изрядно помогли экономике Тверского края. В 1937-39 году у тверских карел даже была своя автономия. Ее границы, в общем-то, относительно совпадают с цивилизационными границами т.н. Тверской Карелии. Это - нынешние территории Спировского, Лихославльского, Максатихинского, Калининского, Рамешковского и - немного - Бежецкого и Удомельского районов Тверской области. Вот близкая к итоговой карта карельского культурного ареала на начало 30-х годов:
Конечно, Кострецы ныне даже не в пятерке (и, возможно, не в десятке) главных цивилизационных центров Тверской Карелии. Однако эта краткая справочка была нужна как минимум для понимания того, что вы сейчас увидите. Эстетика этих мест несколько отличается от классически русских сел юга Тверобласти (районов Ржева и Зубцова) и ее крайнего востока (Кашина-Кимр-Калязина).
Вернуться бы...
Автобус высаживает нас на окраине села. Спрашиваю, когда он пройдет обратно. Водитель на это неспешно перелистывает журнал в поисках расписания. По сему выходит, что у меня около часа, + - 10 минут. "Минус" меня, конечно, не может не напрягать, поскольку, если автобус уйдет раньше запланированного, мне придется километров семь пилить до трассы по проселочной дороге. В определенной степени тоже кайф, но ведь дома мама ждет, и ждет поскорее.
Компанию в сторону села мне составляют еще несколько человек, преимущественно пенсионного возраста. Справедливости ради, чтоит сказать, что в Кострецах представлена и молодежь, и даже кто-то еще приводит в движение небольшой местный льнозавод.
Собственно, Кострецы.
Не считая пары полузаброшенных домов, Кострецы начинаются с местного деревянного дома культуры послевоенной постройки. ДК этот работает очень нерегулярно из-за ветхости, но местные без свойственного подобным ситуациям сарказма говорят, что в ближайшее время его все же основательно отреставрируют. Кстати, тетушка, которой я помог донести сумку с продуктами до церкви и которая внезапно стала на 10-15 минут моим экскурсоводом в Кострецах, когда-то была в этом ДК замдиректора. Вот насколько все тесно в русских деревнях.
Дальше - скрытое зарослями старое здание школы, закрытой в 2013-м, ещё до кризиса. Этот момент, конечно, позорен. Центр сельского поселения с населением более чем в полсотни человек (с учётом окрестных деревней) без собственной школы - это трэш и мрак.
Дальше начинается основательная деревенская застройка. Несмотря на обилие дачников из Твери и даже из московского региона (в автобусе со мной ехала женщина с ребенком из Химок), никаких дачных "дворцов", или даже сколь-либо современных (и/или безвкусных) домов здесь не наблюдается, застройка цельная и эстетичная.
Темное дерево, высокий фундамент, огромные хозяйственные пристройки сзади изб. Ощущение, что находишься мининмум километров на 200-300 севернее.
Сразу отправляемся на северную окраину села к главной местной достопримечательности - храму Успения Пресвятой Богородицы. По стилю это - интересное сочетание элементов промышленного модерна и легкого русско-византийского стиля. И храм, и колокольню построили в 1876-м, до этого на этом месте (а это, собственно, начало деревенского кладбища) были только сменявшие одну за другой деревянные церквушки.
Характерные форма и расположение окон и декоративных элементов как на колокольне, так и на самом храме, наводят на ассоциацию с вокзалами Павелецкого направления. Все же промышленный модерн имел тенденцию к типизации отдельных решений.
Церковь, к сожалению, открывается только на богослужения. Иногда по утрам и вечерам, почти всегда в выходные. Мне внутрь попасть не удалось, зато наблюдал, как тройка местных косила траву и приводила в порядок территорию вокруг, что, конечно, уважаемо. Кстати, именно при этой церкви когда-то открылась первая в селе школа. Теперь нет ни её, ни школы мирской.
Из двора напротив церкви на погост открывается прекраснейшая персектива, очень в духе глубокой провинции.
Движемся обратно вглубь села, в единственный работающий магазин. Когда-то, по воспоминаниям местных, их было три, остался один. Есть ли магазины в сёлах дальше Кострецов - загадка в том числе и для Яндекса.
Думаю, вы уже заметили, что дороги в Кострецах преимущественно песчаные. Для автомобилей и - в определенной степени - пешеходов это несомненный плюс, поскольку - логично - пески не размывает так сильно, как грунт, более того, они становятся ещё плотнее в дождь. Однако на велосипеде чесать по такому, мягко говоря, неудобно. Да и пыльные бури тут наверняка ходят - огого.
В местном сельпо традиционно всё и сразу - простенькая одежда, домашняя утварь, печенье и свежий хлеб. Я о том хлебе, что на фото ниже.
Начинает накрапывать дождь. Время возвращаться обратно на развилку, дабы не пришлось ждать следующей среды. По дороге обхожу ещё пару переулков. У одной из изб попадается фотогеничный провинциальный колодец.
Больше похожий на гараж второй магазин, который более не функционирует...
На фотографии ниже видно, насколько иррегулярно застроена деревня. Дома разбросаны по возвышенностям, высоких заборов никто не городит. Это роднит Кострецы с малыми сёлами Костромской, Вологодской, Архангельской областей.
Вот мы и на дороге. Традиционно радует, что ты на остановке не один, а, значит, автобус ещё не ушёл и стоишь ты в правльном месте. Припоздав на десяток минут (как выяснилось, снова заглохнув незадолго после старта), долгожданный ПАЗик всё же выныривает из-за холма. Дождь меж тем переходит в ливень.
Высадив меня на трассе, ПАЗик молниеносно пропадает за стеной дождя, а на смену ему вылетает белая тверская маршрутка. Я накрываю лицо кепкой на одинарном сидении в тёплом салоне. На статью материала хватит вполне, день в тверской глубинке прожит не зря.
Что же в итоге?
Как видите, в статье не особенно много трэша. Кострецы - относительно живое село со своим храмом, магазином, даже домом культуры. Для региона, лидирующего в России по вымершим (то есть совсем вымершим) деревням, картина относительно позитивная, хотя, в целом, видно, что видали Кострецы и лучшие времена.
Дома, хоть и красивые, не подновлялись и не перестраивались явно не от лени и не от любви к истории, а из бедности, да и один автобус в неделю при отстутствии собственной школы - это, конечно, печально. Но, поскольку всё познаётся в сравнении, я уезжал из Кострецов, в общем-то, в неплохом расположении духа.