Когда уходил из детдома. Дала мне тарелку и ложку Сухая как трость баба Тома. Присела со мной на дорожку. Занозы костлявой скамейки, ДокУменты у тёти Тани, Рюкзак поперёк телогрейки И восемь рублей на кармане. Дурное из памяти выкинь. Что было то было под Лугой. Две гильзы, ворованный Диккенс И ножик на память от друга. -Пиши! Подморожено эхо. Пусть встретятся добрые люди. Ты знаешь, мой батя приехал. Приехал, да счастья не будет... «Везучий ты, Санька!»- неспешно Листва зашуршит на перроне. Он выдохнет: «Так-то конечно». И рот свой ладошкой прикроет. Продутое небо детдома И рожа чумазая Сани. Поправит платок баба Тома. Опустит глаза тётя Таня.
Когда уходил из детдома.
Дала мне тарелку и ложку
Сухая как трость баба Тома.
Присела со мной на дорожку.
Занозы костлявой скамейки,
ДокУменты у тёти Тани,
Рюкзак поперёк телогрейки
И восемь рублей на кармане.
Дурное из памяти выкинь.
Что было то было под Лугой.
Две гильзы, ворованный Диккенс
И ножик на память от друга.
-Пиши! Подморожено эхо.
Пусть встретятся добрые люди.
Ты знаешь, мой батя приехал.
Приехал, да счастья не будет...
«Везучий ты, Санька!»- неспешно
Листва зашуршит на перроне.
Он выдохнет: «Так-то конечно».
И рот свой ладошкой прикроет.
Продутое небо детдома
И рожа чумазая Сани.
Поправит платок баба Тома.
Опустит глаза тётя Таня.