Самозванство в России - уникальный исторический феномен времён Смутного времени. Лжедмитрий I, затем Лжедмитрий II - псевдомонархические фигуры в годы Смуты.
Сакрализация власти была надежно обеспечена тезисом о царе как помазаннике Божием. Потому теоретической предпосылкой возникновения самозванства должно было стать массовое сомнение в том, что правящий монарх занимает свой престол по праву. Так, «самозванство» царя стало причиной появления настоящего самозванца как претендента на корону. Вероятно, именно колебания относительно легитимности пребывания Бориса Годунова у власти породили фигуру первого русского самозванца — Лжедмитрия I.
Те, кому доверял Лжедмитрий I и приблизил к себе, больше всех остальных стали ругать его после смерти. Некоторые из них даже пытались войти в доверие к вновь избранному царю Василию Шуйскому.
Стремительно распространившимся слухом о чудесном «воскрешении» Дмитрия не преминула воспользоваться и Польша, которая смогла быстро материализовать нового самозванца — Лжедмитрия II. В этой истории поражает тот факт, насколько скоро москвичи, присутствовавшие при расправе над трупом покойного царя, смогли забыть эти события и безоговорочно поверить в фантастическое спасение.
Загадки в истории самозванца Лжедмитрия
Больше всего вопросов и загадок в истории Лжедмитрия II связаны с тайной его настоящего имени. Первые известия о появлении спасшегося царя датируются зимой 1607 года, когда в Литве обнаружился самозванец, один из многих других, кто выдавал себя за царственную особу. В среде терских казаков появился и царевич Петр Федорович (якобы сын царя Федора, то есть внук Ивана Грозного), и царевич Иван-Август (якобы сын Ивана Грозного от брака с Анной Колтовской).
Тушинский вор Лжедмитрий и воровская столица
Дойдя со своим разношерстным войском до Москвы, Лжедмитрий II встает лагерем в селе Тушино, где и будет в дальнейшем располагаться его «штаб-квартира» (отсюда и закрепившееся прозвище самозванца — «тушинский вор»). Интересен в этой связи тот факт, что в деле формирования легитимности нового претендента на престол немалую роль сыграл патриарх Филарет, Федор Никитич Романов, чья поддержка имела неоценимое значение для самозванца: Богдан Шкловский выдавал себя за сына Ивана Грозного, а Филарет был племянником этого царя — «родственники» должны были помочь друг другу.
По выражению Карамзина, «народ уже играл царями, узнав, что они могут быть избираемы и низвергаемы его властию или дерзким своевольством». Многие из бежавших от Василия Шуйского в стан его врага — Лжедмитрия II, снова возвращались обратно, вплоть до того, что родственники договаривались между собой, кому ехать в Тушино, а кому оставаться в Москве, чтобы извлечь пользу и в одном лагере, и в другом.
Весьма важный аспект в истории Лжедмитрия II — его взаимоотношения с польским королем Сигизмундом III, который сначала видел в нем средство для ослабления Шуйского и отвлечения собственных граждан и знати от внутренних дел Речи Посполитой.