1. Предметность символа. Не следует лишать символ предметности, мыслить его чем-то чисто смысловым, чисто паразитирующим на том или ином субстрате. Тогда зачем ему субстрат? Пусть остаётся чистым смыслом. Сам субстрат, однако, органичен символу. То есть символична не только граница разлома остракона на пару частей, разломанный остракон сам и есть символ, символичны сами его части, сами глиняные черепки. Так что подаренную ручку выбрасывать не стоит, пусть она уже и не пишет, ибо так выбросишь символ своей связи с подарившим, какой бы смысл в него ни вкладывать, и какое бы воспоминание о нём ни хранить или ни стирать из памяти. Выходит так, что и предметность флага, включая его цвета, важна и не произвольна.
2. Смысл символа. Даже если смыслы символов вариабельны, — что очевидно, это медицинский факт, — то есть символы повышают или понижают своё значение, а то даже радикально его меняют, встают вопросы: «Откуда такая возможность у символов? Что заставляет символы так меняться? Насколько это правомерно, а то даже и извинительно для людей, принявших новое значение символа?»
Вот назвал один российский борец вольного стиля свою книгу «Моя борьба». Он ни сном ни духом не ведал о литературном успехе и приоритете А. Гитлера на это название, а коварные или незадачливые редакторы не смогли сломить волю вольного борца, не отговорили сменить название. Ситуация оказалась символичной. И соединила против их воли вольного борца и А. Гитлера, как пару остраконов. И ведь нельзя сказать, что если остраконы не осознают свою символичность, то она находится лишь где-то вне их, в каком-то внешнем сознании. (1) И в них, (2) и в сознании, и даже (3) сама по себе. Весь космос пропитан символизмом. Вольному борцу и А. Гитлеру теперь трудно будет отмыться от въевшейся в них взаимной символики, даже если они вместе сходят в баню и потрут друг другу спины жёсткими мочалками.
Так и с белорусами, которых вывели, как стадо, с нацистскими символами бело-красно-белого флага и гимна «Магутны Божа», вдохновлявшими первоначально именно белорусских нацистов. Возврат к бело-красно-белому флагу при С. С. Шушкевиче был не только возвратом к нацистскому символу, а и сам возврат был символическим: республика Беларусь вновь принимает символ сперва национализма на оккупированной немцами территории в 1918 — 1919 годах, потом нацизма на оккупированной немцами территории советской Белоруссии в 1942 — 1943 годах, Белоруссия вновь становится националистской и нацистской. И вот теперь белорусам опять активно вменяют данный символ. И они его тупо принимают. Это их выбор. Их неосмысленный выбор. Стадо, действующее неосмысленно, ладно под какими угодно символами, недостойно какой-либо свободы, его «должно резать или стричь». Чем организаторы выступлений, с весьма сомнительным правда успехом, и занимаются.
3. Вторичное и третичное переосмысление символа. Опасное это занятие — вкладывать новый смысл в старый символ. Это ж как вливать новое вино в старые мехи. Может прорвать в самом неожиданном месте. Если уж пошла такая пьянка, такая свобода на вкладывание смыслов в символы, то и само новое вкладывание можно воспринимать свободно, то есть воспринимающее сознание может (1) понимать его по-старому, (2) понимать якобы адекватно по-новому, а то и (3) вообще вложить в символ такое своё несуразное и основательно вломить протестантам за своё же вложение, что удивление реакцией власти на новоосмысленную символизацию разделит вся Европа, включая Остров Пингвинов. И что самое пикантное, власть останется «в границах заданной парадигмы дискурса».
2020.08.24.
Первопубликация: https://www.facebook.com/notes/максим-бутин/4812-символ-и-свобода/1715446745291571/