А был ли "грех"?
"В этот последний день Масленица уходит, заметая за собой следы пребывания. Провожая её, наши предки берёзовыми вениками, мётлами очищали пространство и от следов всех навных сил, находившихся рядом и от собственных прегрешений за последний год. В ходе масляничных гуляний народ толпами, давясь от смеха, ходил за санями, с которых "чудной" мужик оглашал все собранные за год и записанные им прегрешения односельчан. "Вот возят яво там вот раньши на маслиницу. Яво [=мужика] пасóдют, пасóдют на сани и вот визут. И вот он пра всех рассказываит, кто што сделал. Што вот в гадý люди-та вот там чё вот наделали, кто там с кем падрался. <...> Вот такой-та такова-та числа вот чё сделал: или там жину избил, или падрался с кем. Ну, вот за целый год, значит, всё эта. Всё пиричислит пра каждава чилавека. А народу за ним идут многа! Каторыи визут яво. И вот он рассказыват, все смиюцца" (Среднее Поволжье).
Эти шутки в завуалированной форме содержат нецерковное очищение от пороков: оглашение провинностей является действенным средством внутриобщинного контроля за соблюдением моральных норм и правил поведения. Причем эти "сведения" к Масленице поставляют "мужику" в течение года сами же односельчане. Кто с обидой, кто со смехом, кто из ревности. Понятие "греха", очищения от него покаянием, в том числе и с исповедью перед народом, перед Землёй, было известно в мире задолго до христианства (Алмазов А.И.). При этом само слово "грех" периода двоеверия имело не то христианское значение, за которым последует наказание на "том" свете. "…Представленія предка мало говорятъ о существованіи у него представленія объ адѣ съ его муками… Предокъ же язычникъ, живя на землѣ, не имѣлъ о "грѣхѣ" понятія. "Грѣхъ"—это христіанское слово. Предокъ же имѣлъ понятіе: "зла, порока"…" (Соболев А.Н.).
Появление глашатая людских проступков практически идентично встрече "царя" на масляничных гуляниях Алтая. Приехав к снежному городку, "царь" вычитывает речь, полную разных прибауток - подчас остроумных, подчас крайне циничных. "Своей речью царь приводит слушателей в неописуемый восторг, вызывая всеобщий одобрительных смех" (Липинская В.А.). Описание "царя" указывает на его прямую связь с иномирьем, от имени которого он выступает: "Последнего привозят обыкновенно на паре-тройке, а иногда и пятерке лошадей, запряженных в обычный челнок или лодку …На голове у царя цветной из яркой (красной, желтой) бумага колпак; лицо вымазано сажей; одет он в рваные тряпки, шаровары его широки, как "море черное". Что касается колпака, то он издревле считался атрибутом пришельцев из "чужого" и воспринимался церковью как прямое свидетельство "бесовщины": "И се диавол очивесть вниде со множеством вой бесовских, акы не входяй дверми, яко тать и разбойник" <….> "Яви же ся ему сице: бяху в одеждах и в шапках литовьскых островеръхых..." (Чернецов А.В.: "Сведения о язычестве…").
В других сёлах "царя" сопровождает свита из ряженых на масленичных экипажах-поездах, тянущих лодку или сани; упряжь для его лошадей берут старую гнилую, веревочную, одежда возницы, царя и свиты такая же ветхая. Оттуда, из мира иного, приходит Царь-Кощей, чтобы развернуть перед людьми, показать в циничной форме всю подноготную их проступков, мыслей, деяний. Да тут же всё и уничтожить, как отжитое и переболевшее, освободить и очистить совесть человека. "Все старое, уходящее смешивалось, разрушалось, осмеивалось, уступая новому будущему" (Липинская В.А.).
Всё уносит Масленица. Мётлы, веники, привязанные к конскому снаряжению, к саням, после проводов сжигаются вместе с пучками оставшейся соломы".
В сокращении, по материалам обзора славяно-русских праздников в книге: Виктор Крескин. "Праздники "языческой" Руси".
https://vk.com/russkaya_matreschka