Большой, богатый был сад у Павла Константиныча! Зажитной, крепкий мужик, чуть ли не гектар земли вырвал в свое время у администрации под этот самый сад – в лесу, конечно, но на самой окраине села. Выйдешь из зарослей рябины да яблоньки дикой – и на тебе, вот и склон, и село внизу, и воздух, как стекло, чистый, схолодка вроде даже.
Долго этот сад диким стоял. Боролся за природу свою лесную. А на другом конце каната Пал Константиныч повис с семьей своей. По всей России родственников собрал, даже с южных курортов, откуда нашего брата силком не вытянешь. Все вложил в один кулак, все на войну поставил – и победил.
Одомашнился сад. Отступили лесные травы, протянулись рядки саженцев. Рядом ульи поставили, чтобы пчелкам сподручнее опылять было. Пчелки поначалу вредничали, сад – в облет, и на цветники в село. Потом, конечно, надоело по склону вверх-вниз мотаться, попривыкли.
Со смертью хозяина сад захирел. Разлетелись родственники птицами перелетными на старые места, все по домам, на родину. Алиса Прокопьевна, жена садовода, одряхлела, доживала свое в опустевшем доме – одна на десятки квадратов пустоты.
В этот-то сад и повадилась ребятня. С визгом, с криками, с рогатками, игрушками… Кто уследит? Конечно, разоряли сад… Но ведь и взрослые – кто тайком, а кто и не прячась – хаживали за яблочками. Чего ж детям пример не брать?
***
- Во, гляди!
Алька с сомнением поглядел на суковатую палку, которую сжимал в руке Вадим. Поковырялся в носу. Сказал:
- Не, не сможешь.
- Не меньше десяти останется, - вынесла вердикт Снежанка.
- Давайте спорить!
- На мороженку!
- Фигня! На пистолет с пулями!
- А я куклу…
- На шоколадку. Кто ставит?
- Пятнадцать, меньше не останется!
- А ты, Женька?
- Пять.
- Чего-о?
- Пять. Палка очень уж тяжелая.
- Давай, Вадька!
Раздался грохот: дубина героя с треском обрушилась на яблоневый ствол. И ребятишки завизжали, разбегаясь: на них обрушился настоящий яблокопад!
- Ну ты даешь, - покачал головой Серега. Он, как обычно, стоял в стороне, ему и не прилетело. – Три штуки всего осталось… И то одно можно не считать, оно засохло. Женька, шоколадка твоя. Завтра скидываемся…
Гордый донельзя, Вадим шел по саду. Ха! Вот если бы яблоня сломалась… Да, как гнилой ствол! Хорошая дубина в умелых руках много чего может… Он представил, как размахивается… и из переломленного ствола лезет желтая, мягкая сердцевина…
И тут ему в лицо впился осиный рой!
С воплем Вадька отскочил назад. Какие осы?! Шиповник! Здоровенный кустище – прямо посреди тропы!
Тропы?
Потирая саднящий нос, Вадим с сомнением огляделся. Сейчас он заметил, что вокруг смеркается. Мы же утром уходили, промелькнуло в голове. Столько времени прошло?
И где тропа?
Кусты, кусты, кусты… Вон облепиха. Опять шиповник. Еще какая-то дрянь с мелкими зелеными ягодами… длиннющие шипы, что твои зубочистки… Везде – кусты и шипы, кусты и шипы…
- Алька-а-а! – закричал Вадим. – Женька!! Где вы?
Тихо было в саду.
… ноги сами бросились бежать.
***
Плача от боли и страха, весь в царапинах и ссадинах, Вадька брел обратно по проломленной сквозь шиповник тропе. Глаза уцелели чудом, нос… нос придется лечить. Если придется. Если он когда-нибудь выберется из проклятого сада.
Но теперь он знал, что делать.
Добравшись до избитой яблони, Вадим длинно шмыгнул носом, глядя на усыпавшие землю яблоки. Спелые, большие…
На десять таких, как Вадька, хватит.
Он ел их десятками. Давился, глотал вместе с костями. А за спиной, казалось, кто-то посмеивается и спрашивает: вкусно? Вкусно тебе?
Так и уснул – с яблоком во рту.
Проснулся Вадим с рассветом. Яблоко выплюнул со стоном. Во рту саднило. Огляделся…
А где шиповник? И облепиха? И дрянь зеленая с шипами?
Кустов не было.
Перед Вадимом стояли ровные ряды яблонь, и сквозь них виднелось чистое, вымытое небо.
***
- Зараза! – ругалась мать, накладывая пластырь на шипящего змеей от боли Вадьку. – Не вертись! Обыскались, подлеца такого! Чтоб ни ногой туда больше!
- Ладно…
- «Ла-адно»! Иди уже, подлечи здоровье. Там на столе яблочный компот.
Вадька втянул голову в плечи и похолодел.
- Ты чего?
- Я пойду… хлеба… мяса…
- Какого мяса? С ума сошел?
- Хватит уже, - пряча улыбку, произнес отец, глядя на улепетывающего сына. – Повезло ему, Павел Константинович на руку спорый был. Видно, и после смерти характер не смягчился. Одно слово: садовод.
Спасибо за внимание! Если Вам понравился рассказ, оцените его и не забудьте подписаться на канал, если хотите видеть больше интересных историй!