(нет плохих народов, есть плохие люди)
Они были женаты несколько лет. Короткий и бурный юношеский роман, свадьба, которая легла на плечи ее матери. Спокойный и стабильный брак, так казалось всем и ей. До того самого лета.
Они поехали к его бабушке без предупреждения, решили сделать сюрприз. Эту самую бабушку своего мужа Никиты – Зинаиду Николаевну, она не видела никогда. Белый «Опель», привезенный мужем из рейса, легко глотал километры пыльных дорог.
Наконец приехали в А -нск, чуть поколесили по улицам, остановились у калитки. Высокая, худая и длинноносая старуха встретила их. Не улыбалась, не протянула руки ни ей, ни мужу, поздоровалась и провела в дом. Нормальный дом, ухоженный, чуть пыльные, тюлевые занавески на окнах. Вера достала подарки. Потом баба Зина, провела Веру по участку, показала пруд с карпами, добротный сарай и птичник. Участок был в идеальном порядке, птицы - куры, утки, индюки – сытые и ухоженные. Вера удивилась, как немолодая уже женщина, справляется с таким хозяйством.
Сели за стол. Всё было вкусным, и жареный карп с картошкой, и салат из домашних помидоров с чесноком, и малосольные огурчики. Баба Зина откровенно любовалась внуком.
- Бабунь , глянь что я тебе привез, - сказал Верин муж, Никита, и достал фотографии, - вот тут старое твое фото с дедом, я отреставрировал, а вот фото сообщения о том, что он пропал без вести.
- Спасибо, сынок,- ответила Зинаида Николаевна , вся напряглась и губы ее сжались в струнку.
- Дай посмотреть, - попросила Вера и взяла в руки фотографии. На одной - улыбающийся мужчина, с кудрявым чубом, обнимал молодую, высокую, длинноносую девушку, положив правую руку на ее плечо. Отреставрированное фото было таким четким, что на внешней стороне ладони мужчины легко читалась татуировка: «Зина». На второй фотографии – сообщение, в котором говорилось , что Опанас Вас…ч Го… ко пропал без вести 26.02.1942 в Алексеевском районе, Харьковской области у села Кисели. Вера все пересняла на свою старенькую «Смену», для семейного архива.
- Это как мы расписались, фото сделали, - сказала баба Зина и еще плотнее сжала губы.
Никита с бабой Зиной пили самогон, а Вера в свой стакан наливала компот.
Баба Зина опьянела, раскраснелась и заулыбалась. Заговорила о молодости.
- Тяжело было, с двумя детьми, под немцами? - спросила Вера.
- Ни. Я в них свиней пасла, в немчиков. Свинину кожен день елы, и я и диты. Гарны были немчики, щедри. То колечко подарють, то ще чего. Жидовню постреляють и подаруночек подарють. Жидовни много було. Я им потихеньку все двори с жидовней показала. Немчики мне с кажного двору награженя давали.
У Веры задрожали руки.
- Хочешь жить, умей вертеться, - засмеялся Никита, - мало их постреляли, жидов , они снова повылазили.
Никита был совершенно пьян и Вера промолчала, потом, сославшись на усталость, отправилась спать на веранду. Увидела открытую входную дверь и закрыла на защелку.
Никита лег в зале, на старый диван. Баба Зина ушла в спальню.
Сна не было. Вера сидела на табуретке, в темноте, в углу веранды. Перед глазами стояло пьяное, улыбающееся лицо Никиты и масляный взгляд бабы Зины, когда та вспоминала о фашистских подарках. В открытое окно кто- то полез. Вера замерла, онемела. Сутулый старик прошел по скрипящему полу, не заметив Веру, открыл дверь в залу, зашел туда. На руку старика упал свет. «Зина», - прочитала Вера на внешней стороне правой ладони. Потом, из спальни послышался громкий шепот.
- Хто в тебя?
- Внук с жинкой.
- Надолго?
- Ни, Опанас, денек, другой и уедуть. Они напившись, спать будуть.
Было слышно какую-то возню, потом затихло. Когда расцвело, Вера подняла Никиту.
- Мы уезжаем, немедленно. Я в этом доме ни есть, ни спать не буду.
- С чего это вдруг? – спросил Никита.
- А ты не понимаешь? Они же предатели. И дед твой и бабка.
- Не городи ерунды, свиней она пасла. Делов то. Нелегко ведь, с двумя детьми.
- А он не пропал и не погиб, сбежал он с фронта. Дезертир. Это сколько лет он прячется? Уже 43 года, 24 ему было в 1942 году. Всю жизнь скрывается. К бабке твоей в окно лазит. Зайди к ней в спальню, оба там.
- О, дед жив, так это хорошо. Надо с ним выпить за здоровье.
- Чего хорошего? Поехали.
- Не поеду я никуда. Не нравится – вали. Скажешь тоже, предатели. Да может при немцах то лучше бы жили. Патриотка нашлась.
У Веры потемнело в глазах, она схватила свой рюкзак, сгребла выложенные на стуле вещи – зубную пасту, щетку, белье. Достала старенькую «Смену», открыла дверь спальни и сделала фото. Старика и старухи. Те так растерялись, что стояли словно каменные. Он положил ей руку на плечо, на этой руке, на внешней стороне ладони, четко читалась татуировка: «Зина».
Потом Вера пошла к выходу. Никита ударил ее ногой в спину.
- Что, сдавать пойдешь, дура, тварь? Не смей, они мои родные.
Вера устояла, только от боли сильнее заколотилось сердце. Сама не помнила, как оказалась на грунтовой дороге. Мимо шел автобус-развозка. Она подняла руку…
Ленинград встретил ее дождем. От вокзала, четыре остановки Вера шла пешком. Она все пыталась сосчитать, сколько человек из ее семьи погибло на Великой Отечественной Войне, сколько умерло в блокадном Ленинграде, сколько пали на Финской и на Советско-Японской . Сбивалась после 50 и считала снова, и снова, и снова.
Бабушка была дома.
- Бабуля, я развожусь. Всё. Между нами прошла черта, которая разделила нас навсегда.
- Успокойся деточка. Что случилось?
- Я тебе расскажу, бабуля. Только проявлю пленку. У меня даже запись есть, на "Электронику" . Я историю семьи написать хотела…
В ванной комнате Вера проявляла фотографии.
Потом положила перед бабушкой три фото. Молодого мужчины и девушки, старика и старухи , сообщения о пропавшем без вести, включила запись. Чуть скрипучий голос был четким: «Я в них свиней пасла, в немчиков. Свинину кожен день елы, и я и диты. Гарны были немчики, щедри. То колечко подарють, то ще чего. Жидовню постреляють и подаруночек подарють. Жидовни много було. Я им потихеньку все двори с жидовней показала. Немчики мне с кажного двору награженя давали».
Бабушка, взяв лупу, смотрела фотографии и плакала.
На суде, во время развода, судья спросила, когда и где между Верой и Никитой пролегла черта, разделившая их семью. Вера ответила: «26 февраля 1942 года, у села Кисели»…
ТЕКСТОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ДАННОЙ СТАТЬИ И ФОТОГРАФИИ ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА ЯВЛЯЮТСЯ СОБСТВЕННОСТЬЮ Елены Андрияш и КАНАЛА Елена Андрияш И ЗАЩИЩЕНЫ АВТОРСКИМ ПРАВОМ. ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ И ПОВТОРНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ РАЗРЕШЕНО ТОЛЬКО ПРИ УКАЗАНИИ ГИПЕРССЫЛКИ НА КАНАЛ Елена Андрияш- https://zen.yandex.ru/id/5d6978bd028d6800ac24929a КОММЕРЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЗАПРЕЩЕНО.