Адита Сигорян
«Охламон»
рассказ
Алла Петровна в очередной раз получила посылку от сына на Новый Год. На сей раз, из Сиднея.
К посылке прилагалось письмо, как всегда отпечатанное на компьютере: обленилась молодёжь от руки письма писать.
«Мама, мы с командой GREENPEACE спасаем коал от лесных пожаров» - рассказывал сын, прилагая фото милых зверят на руках друзей – «У нас сейчас лето в самом разгаре, жара и засуха. Высылаю тебе солнышка в зимний мороз, и немножко тепла! Лови! Люблю тебя, твой охламон!»
Она всё время так называла сына, ещё со школы, и он не обижался. Даже подписываться так стал, приняв это за своё семейное прозвище. Вот уже восьмой год подряд, Серёжка её, колесит по всему земному шару, спасая леса и зверей. Регулярно пишет домой, то из Индии, то с Аляски, и присылает посылки матери ко Дню Рождения, к 8 марта и на Новый Год. То чай, то красивые раковины, то керамику или ткани. В этот раз, прислал к Новому Году набор ароматических масел и аромолампу из глины, в виде коалы с детёнышем на спине.
Тронутая словами в письме, Алла Петровна взяла телефон, и сразу же набрала его номер.
У Маши на столе зазвонил мобильный. Её пальцы судорожно застучали по клавишам ноутбука:
-- Ребята! Кто в чате! Срочно! Где сейчас находится наш Сергей?
-- У нас, в Австралии, - ответили ей из Сиднея.
-- Который у вас час и какая погода?
-- Почти полночь, ливень.
-- Очень рады за вас! И.. Спасибо.
Маша взяла телефон.
Семью годами и двумя месяцами ранее.
Серёже было 20 лет, когда вся эта история началась. Он нигде не учился – какой там! – школу-то, с горем пополам, одолел. Мать с ним намучилась: ни к чему не стремится, всё блажью мается, одно, слава Богу – не пьёт хотя бы. Не на что ему, не работает же нигде, бездельник! Как с армии пришёл, так никуда и не устроился, всё только ерундой занимается: то бобров, то лосей спасает. А на той неделе вот, рысь мелкую домой притащил, и с пипетки кормит. Мамашу, говорит, у ней охотники подстрелили. Из всего помёта, только этот малыш и выжил.
-- Модным словом себя называть стал, - делилась с соседками мать своим горем – Я, говорит, этот… Как его… Волонтёр! Всё по тайге нашей Уральской лазит.
-- Да пусть, - утешали её те в ответ – Ну, охламон, он всегда и был у тебя. Радуйся, что не наркоман.
-- Что ты! Помилуй Боже!..
Рысёнка Серёжка выкормил, и как только тот начал есть сам, сразу же передал малыша зоосаду.
-- Тут о нём позаботятся, не переживай, - с благодарностью заверили его сотрудники, рассчитавшись с парнем чисто символической платой.
А мобильник уже разрывался звонками у него в кармане штанов. Сергей ответил.
-- Ну, что такое, Марусь?
-- Приезжай скорее! Тут горностай, настоящий, беленький…
-- Марусь, горностаи рыжие. А белые – это ласки.
-- Да какая разница! Он так слаб, Серёж, его похоже блохи заели до полусмерти. Ты бы взял его пока, выходил. А то у меня, сам знаешь, Джек с ним живо разделается, из любой клетки достанет, и пока не разорвёт – не уймётся.
-- Ладно, сейчас буду.
Маруся, как ласково называли в кругу друзей Машу Год, была удивительным человеком, с редким врождённым даром. Ещё до того, как начать говорить, она в точности могла воспроизвести любой звук – от звона часов, до соловьиной трели. Это очень помогало ей теперь, в отлове зверей и птиц, нуждавшихся в помощи, ведь не было в лесу существа, чей брачный клич или писк детёныша Маша не смогла бы воспроизвести. Она была влюблена в Серёжу с пятого класса школы, но тот, считал её своим лучшим другом и верным товарищем. У них было много общих друзей в сети, по всему миру: чёрные, белые, жёлтые, все они называли себя – «зелёными», и посвятили жизнь самоотверженной и совместной борьбе за будущее своей общей планеты и всех её обитателей.
Попрощавшись с сотрудниками зоосада, Сергей оседлал свой велик, и помчался прямиком к дому на лесистом склоне холма, где жила Маша, с родителями, и здоровенным псом неизвестной породы по кличке Джек. К тому времени, как он позвонил к ним в дверь, Маруся уже разукрашивала зелёнкой нос этому скулящему мохнатому великану.
-- Цапнул? – догадался Серёжка.
-- Сам виноват, - проговорила Маруся – Я бы, на месте этого малыша, тоже перепугалась: открываю глаза, а надо мной такая здоровенная пасть, рычит и тяжело дышит, сверкая зубами, величиной с мою лапу. Как тут не укусить с перепугу?
-- Ласка лося валит, и медведю в горло впивается, - пояснил Сергей - Джеку повезло, что она была в клетке. Непростую ты мне задала задачку – блох ласке вывести! Это тебе не котёнок!
-- Да она слаба совсем.
-- Ладно, накапаем. Мыть уж её, конечно, не буду. Разве что, вместе с клеткой.
Забрав ласку, Сергей привязал клетку к багажному сиденью велосипеда, и поехал домой. Мать, увидав его нового питомца, так в прихожей и села.
-- Кошку сплавил, теперь крысу приволок белую, - причитала она – Ой! И когда же ты, охламон, за ум у меня возьмёшься?
-- Это не надолго, мам, она дикая, - успокаивал её парень – Выведу блох ей, и отпущу.
-- Ой, всё! – всплеснула руками мать – Нет сил моих больше с тобой, бездельник!
Под её ворчливое бормотание, Сергей унёс клетку к себе в комнату и достал из ящика капли от блох. Натянув на руки кожаную перчатку, он осторожно просунул руку с флаконом в клетку. Но не тут-то было! Ласку перчаткой не проведёшь, и она со всей прыти вцепилась ему зубами в запястье. Серёжка стиснул зубы, чтобы не закричать.
-- Ах, зараза! – выругался он, отнимая другой рукой зверька от запястья, сдавив ему шиворот – Это хорошо ещё, впрямь ослабла, от блох… А то, хрен бы я тебя от руки отнял!
Капли ему всё же удалось вылить на холку агрессивному малышу, после чего, он сразу же промыл и обработал укус одеколоном, перевязав глубокую рану.
-- Никакого уважения, - усмехался он – А ещё говорят, животные понимают, когда их спасают!
Спустя пару дней, Серёжа стал замечать, что его подопечная совсем не подходит к поилке.
-- Марусь, - поинтересовался он – Ты не знаешь, как вообще пьют ласки? Я уж, ей и в блюдечко, и в попугаичью соску, и даже в капельник наливал, а она не пьёт, и всё тут. И силой ведь не напоишь! Кусается!
-- Серёженька, - тихо произнесла Маруся – У нас горе. Джек слёг, и тоже не подходил к воде. Мы его отвели к ветеринару, врач его усыпил. Сказал, что он подцепил где-то бешенство.
Сергей сразу же положил трубку, и размотал бинт на руке, который все эти дни старательно прятал от мамы. Рана не затягивалась, и вокруг укуса образовалось характерное малиновое пятно. Ничего не сказав матери, он сел на велосипед, и поехал в ближайший травмпункт за помощью.
-- Опять ему в голову ударило, - бормотала мать – Только бы медведя не приволок, охламон!
Очереди перед кабинетом не было, и врач принял мальчика сразу, внимательно осмотрев рану.
-- Сколько, говорите, прошло времени? – поинтересовался он.
-- Двое суток, доктор.
-- Что ж, плохо… Что сразу не обратились. Бешенство неизлечимо, Вы ведь об этом знали?
-- Да, знал, но я думал, не впервой! Ну, что меня, до этого, лесное зверьё не кусало?
-- Пока симптомов нет, есть надежда, - вздохнул в ответ врач – Но, скажу прямо: слабая. Прививку я Вам, конечно, сделаю, только, боюсь, упущено драгоценное время. Вам известно, какое слово в русском языке самое страшное?
-- Нет, - терялся в догадках парень.
-- Это слово «поздно», - просветил его врач – И всё же, пока нет симптомов, прививка ещё может подействовать.
-- А как скоро они появляются? Ну, эти… Симптомы эти.
-- По-разному, но, как правило, первые симптомы, такие, как светобоязнь, например, дают о себе знать уже на четвёртый день. Остальные – позже. Лишь в редких случаях, болезнь может спать месяцами. Но с момента появления первых звонков, счёт идёт на дни. Там уже прививки бесполезны будут, и никакое лечение не даст результатов.
Серёже поставили прививки от бешенства и от столбняка, сказав ему приходить через неделю.
-- Не выбрасывайте пока эту ласку, - посоветовал ему врач – Если через семь дней она всё ещё будет жива, значит, тот пёс заразился не от неё, а от кого-то другого. В этом случае, курс прививок Вам отменят, и сможете вздохнуть спокойно. А пока… Пейте воду, запомните её вкус. Слишком велика вероятность, что через неделю-другую, Вы не сможете на неё даже смотреть.
Впервые, Сергей почувствовал, как к горлу подступают горькие слёзы какой-то глубокой скорби. Нет, не отчаяния и не страха, а скорее досады. Как-то грустно, и обидно, сделалось на душе, хотя и ничуть не страшно. Просто, обидно. Но он быстро взял себя в руки.
-- Мать без конца говорит мне, что я охламон, и совершенно не думаю о своём будущем, - вспомнил он – Самое время подумать. Кем я хотел бы стать? Чем заниматься по жизни?
По пути домой, он представил, как плывёт на пароходе GREENPEACE по арктическим водам, как приковывает себя цепью к дереву в тропических южных лесах, и как чистит перья пеликанам от разлившейся в море нефти.
-- Я буду спасать животных, - твёрдо решил он для себя – Сколько бы ни прошло лет, я буду везде, где нужна помощь братьям нашим меньшим, и нашей общей с ними планете!
На следующий день, ласка умерла, и он кремировал её тельце в горниле домашней печки.
-- Вот, охламон, - ворчала мать – Хоть бы продал на чучело, краеведческому музею.
-- Нельзя, - ответил Сергей, как вдруг, одёрнул себя и пояснил маме – Из друзей чучела не делают.
-- Ишь, ты! Друзья! – усмехнулась та – Когда уже среди людей друзей завёдёшь, не из компьютера, а реальных? Другие вон, бабы, сетуют, что их сыновья девок водят, а ты только по лесам да болотам лазаешь, с одной этой пацанкой стриженной, Машкой! Невеста она твоя, что ли?
-- Да нет, мам, ты что, какая невеста? – смутился Серёжка – Маруся мой друг. Самый надёжный друг!
Он поглядел на огонь, и отчего-то, задумался вдруг, об аде.
«Интересно, какое место мне уготовят там, за грех обмана и лжи?» - спросил он сам себя – «Но как не врать? Ведь если я буду умирать здесь, от бешенства, мать ночи спать не будет, слушая мои вопли и крики, психи, истерики… Ещё и срываться на неё буду. Ну, не могу я обречь её на такой кошмар!»
-- Кстати, о будущем, - улыбнулся он, повернувшись к маме – Я тут подумал, а не отправиться ли мне по свету с командой GREENPEACE?
-- Ну, всё, охламон совсем из ума в конец выжил, - охнула мать – А меня ты, на старости лет, на кого оставишь, бездельник?
-- Я не оставлю, - весело подмигнул ей Серёжка – Писать буду, посылки слать. И звонить.
-- Ох... Ну, вот как чего взбредёт в твою дурную голову, так не знаешь уж, какому богу молиться!
-- Да ладно тебе, мам! Сама же ворчишь, что друзей у меня реальных нет. Только в интернете. Вот и будут, реальные друзья и единомышленники. Подожди, ты ещё мной гордиться будешь! Можешь всем подружкам своим смело говорить, что сын у тебя – путешественник, и защитник природы.
С этими словами, он крепко обнял мать, и улыбнулся ей лицо в лицо. После чего, вприпрыжку, убежал к себе в комнату, где упал на кровать и взахлёб разрыдался, лицом в подушку.
-- Ну, и охламон, - с теплотою вздохнула мать – Гляди, чего удумал! Ишь… И когда только эту блажь перерастёт уже, невидаль!
Выплакавшись, Сергей сел за компьютер и зашёл в чат к своим «зелёным» друзьям.
-- Запишите мой почтовый адрес, ребята, - попросил он, настрочив адрес с индексом – Есть дело.
А на утро, проснувшись от нестерпимой головной боли, он в гневе задёрнул окно.
-- Чёртов свет! – крикнул он, почти в голос, но тут же опомнился, и постарался собраться с мыслями – Стало быть, пора паковать чемоданы.
Он уложил в чемодан свои вещи, взял документы, и снова отписался друзьям.
-- Кто-нибудь может снять мне жильё на недельку, на своё имя? – поинтересовался он – Желательно, в пригороде. И где-нибудь, подальше отсюда. Только не заграницей, загранпаспорта у меня нет, да и денег на самолёт тоже.
-- В Москве реально, - ответили ему – Приезжай.
-- Хорошо, уж на билет до Москвы у меня денег хватит, - смекнул Серёжа.
В тот же день, он пошёл к своему соседу Кольке, который давно позарился на его крутой велик.
-- Серьёзно? За 7000 уступишь? – радовался тот – Ну, спасибо, друган! Ты человек! Век не забуду!
-- Да ладно!
Этих денег хватило на билет, и ещё осталось. Поезд прибывал ночью, и примерно сутки следовал до Москвы. Серёжа переживал не на шутку, но при матери, нацепив маску беспечного охламона, он говорил весело и легко.
-- С Москвы вылетаем! Да это бесплатно, мам! GREENPEACE живёт на пожертвования меценатов!
Тут он услышал, как в сливном бачке зажурчала вода. Зубы так и заскрипели от этого ненавистного звука, но Сергей собрал все свои силы, чтобы сдержаться. Уже вечером, перед отъездом, он зашёл к Марусе - передать ей свой мобильный и флешку.
-- Ты всегда была моим лучшим другом, у тебя всё получится, - уверял он её – На этой флешке запись моего голоса. Там я произношу разные фразы. Ты с лёгкостью воспроизводишь голоса птиц и зверей, тебе не составит труда воспроизвести и мой голос. Только потренируйся.
Маша, не в силах сдержать слёз, обняла его крепко-крепко, и вызвалась проводить на поезд. Алла Петровна тоже пришла, не переставая ворчать, но притом, не переча сыну. Как-никак, он уже такой взрослый, и вправе ехать куда захочет. «Глядишь, промается, да вернётся!» - утешала она себя.
Всю дорогу до Москвы, Сергей неустанно переписывался со своими друзьями из Сидней, Токио и Джуно, Пекина, Дели, Франкфурда-на-Майне, Афин и Неаполя. Сон покинул его, а скрежет колёс всякий раз заставлял скрежетать его нервы и зубы. Как назло, его попутчицей была молодая мать с маленькой дочкой, от визга которой у Сергея стреляло в оба виска.
-- Зашторьте окно, - попросил он, щурясь от мелькавших за окнами фонарей.
-- Но она хочет глядеть в окошко, - не уступала женщина, ссылаясь на дочку.
-- Если Вы сейчас не опустите штору, - процедил сквозь зубы Сергей, но не успел продолжить: поезд издал протяжный гудок, от которого у него заложило уши так, что он был не в состоянии услышать свой собственный голос.
Видя, что парню в самом деле нехорошо, женщина зашторила окно, и заботливо помогла ему прилечь на полке.
-- Мигрень, - догадалась она – Вы студент, наверное, на сессию едете? У меня аспирин есть, хотите?
Она распечатала таблетку, и налила попутчику воды из бутылки в стакан. Это был последний раз, когда он пил воду.
-- Счёт на дни, - вспомнились ему слова доктора – Ну, да. Без воды, человек долго не протянет.
-- О чём Вы? – недоумевала женщина.
-- Так… Анатомию учу, - отвертелся парень, и снова улёгся на полке, уткнувшись в ноутбук.
«Ребята» - писал он – «У моей мамы аллергия на шоколад. Никогда не присылайте ей конфеты и другие сладости с его содержанием».
«А что она любит?»
«Ароматы, чай, свечи, и всякие там сувениры…»
«Когда у неё День Рождения?»
«30 марта. Спасибо вам всем!»
«Я слышала, в России популярен праздник 8 марта?»
«Да, в этот день, женщинам дарят подарки, и открытки с мимозой».
«Ясно».
Спустя ещё сутки, в маленькой московской КГТ, перекрыв всю воду и выключив все электрические приборы, кроме ноутбука и тусклой молочной бра, Сергей сидел на полу, разглядывая место укуса, которое страшно болело.
-- Не вариант, - думал он – Уходить из жизни самостоятельно. Что мне стоит потерпеть всего каких-то два дня? Да люди месяцами терпят адские боли при онкологии! А тут, всего пару дней. Я выдержу! Главное, мать ни о чём не узнает.
И тут он, неожиданно, вспомнил о своих документах!
«Господи! Да если же их при мне найдут, сообщат ей первой!» - встрепенулся Серёжа – «Я что, уже забыл, для чего просил снять жильё на чужое имя? У меня провалы в памяти? Мозг даёт сбой? Это плохо… О, только бы не забыть сейчас, и успеть!»
Он быстро нарыл в сумке паспорт, СНИЛС, ИНН, и военник.
«И как их уничтожить? Не соображу… Боже, мозг! Ну, не подводи меня, умоляю!»
Оглядевшись, Сергей вдруг увидел ножницы, висевшие на гвозде в прихожей.
-- Пожалуй, это единственный вариант, - вздохнул он – Измельчить до неузнаваемости и развеять по ветру, часть обрезков выбросить в мусоропровод, часть в окно, а часть в унитаз смыть. Хотя неееет... Смыть - точно не вариант! Но главное, никто никогда не узнает, что за неизвестный скончался от бешенства на съёмной квартире.
Исполнив это, Сергей в последний раз написал друзьям, и Марусе.
«Рассчитываю на вас» - попрощался он – «Пока я ещё в здравом уме и в памяти, но мозг начинает давать сбои. Пора удалить все данные с диска С. Не подведите меня, друзья. И прощайте!»
Очистив память ноутбука, он скачал на него игру – пасьянс, и сел раскладывать, просто, чтобы убить время. А потом засмеялся.
-- Когда меня на том свете спросят, что я делал в последние часы своей жизни, - представил он – Я скажу, в «Косынку» играл! Хахаха!
Его нервный смех неожиданно сменился слезами, и он завыл, плача навзрыд, закрывая кулаками глаза. Даже при свете, смотреть на яркий монитор теперь стало попросту невыносимо, и он закрыл глаза, лёг на диване, сам не заметив, как уснул впервые за минувшие сутки.
Во сколько он проснулся, Сергей не знал, потому что, подняв ощутимо горячие веки, понял, что ничего не видит.
-- Спокойно, Серёга, - сказал он себе – Так даже лучше. Больше не будет раздражать свет. Радуйся, что вчера ты успел очистить диск С, и уничтожить свои документы. И доиграть «Косынку»! Твой последний пасьянс сошёлся. Зачем тебе теперь зрение? В туалет найдёшь дорогу по запаху. Хахаха! Да уж, вонь там, без слива, должно быть, знатная! Только бы самому не журчать, и не промахнуться! Хахахахаха!
В это время, Алла Петровна уже приготовила завтрак. Но ей отчего-то и кусок в горло не лез. Она решила позвонить сыну, узнать у него, как доехал. Уж очень тревожилось о нём материнское сердце.
Маша поглядела на экран звонящего телефона. Прокашлявшись, она взяла трубку, и ответила на звонок бодрым Серёжкиным голосом, и в его обычной манере, которую знала с детства:
-- Да, мам! Не переживай, всё отлично, ждём рейс только долго. Сидим в кафе, в аэропорту…
-- А что у тебя с голосом? Ты что там, пьёшь, охламон?
-- Нет, мам. Ну, немного, ну, только пиво. Да брось, не ругайся… Не пьян я, мам!
Набрав одной рукой сводку погоды, она продолжила:
-- Дождь льёт, рейс всё откладывают. Не беда, не волнуйся. С ними так весело! Ты права была, на счёт реальных друзей! Люблю тебя! Ну, пока! Всё, целую.
В туалете Сергея вырвало, и он долго плевался слюной, которая, казалось, никак не кончалась, и текла, будто из крана. К груди подступил давящий, болезненный кашель, переходящий в рвоту.
«Хорошо» - мысленно сказал он себе – «Это хорошо, Серёга! Так держать!»
Страшно хотелось пить, но одна только мысль о воде, вызывала нервные судороги по всему телу.
Прошли ещё сутки.
Сергей проснулся от глухого шумного дыхания возле его лица, и вздрогнул, ощутив кожей эти мерные колебания воздуха. Лишь в следующий момент, он понял, что не может сделать вдох сам. Но кто-то дышит вместо него. За него. Рядом с ним. Неожиданно, он узнал это дыхание…
«Джек» - догадался он – «Слава Богу, Джек! Значит, пришло… Наконец-то! Джек, ты будешь моей собакой-поводырём! Джек…»
Мысли спутались, и вдруг, в носу закололо, будто иголкой.
Алла Петровна проснулась посреди ночи, от резкой боли в груди.
-- Ох, ну, и кошмар, - вздохнула она – Уж, думала, мой охламон приволок в дом огромную псину! Забыла, что он уехал. Тьфу, ты! Радоваться надо, а на душе, точно кошки скребут.
Она выпила сердечных капель, и снова легла, надеясь уснуть хотя бы под утро.
Настоящее время
-- Как ты там, сынок? – поинтересовалась Алла Петровна по телефону – Как погода в Сиднее?
-- Да, слава Богу, дождь, наконец, полил!
Маша изо всех сил старалась не выдать нот слёз в голосе, который за эти годы уже стал её вторым настоящим. Она рассказывала матери Сергея о том, как всё хорошо и здорово, о коалах и кенгуру, а сама, с трудом сдерживала слёзы.
-- А я вот, чувствую, что тебе там хорошо, - ответила ей с улыбкой Алла Петровна – Сердцем своим материнским чувствую, что хорошо тебе, охламону, там, среди друзей, на природе, с животными…
Сергей молча слушал их разговор в журчании райского водопада, и теребил за ухом пса.
-- Видишь, Джек, - хвалил он его – Люди тоже бывают верными друзьями. Хорошо ты воспитал свою хозяйку! Молодец, Джек! Красавец!
Тот лизнул его в ответ, и мордой указал на тигрят, игравших у воды с молодым рыжим лебедем.
-- А, - догадался Сергей – Твои приятели! Ну, иди к ним! А я, ещё тут посижу… Хорошо здесь мне, охламону.