В статье вводится в научный оборот новая для Северо-Западной Руси керамическая форма XIII в. — гончарные плитчатые крышки с вертикальной ручкой, связанные с производственной традицией Волжской Болгарии. При этом сделаны предположения о назначении данной категории керамической продукции и факторах, которые способствовали ее появлению на Рюриковом городище.
Во время полевых исследований на Рюриковом городище в 2011–2012 гг. керамическая коллекция памятника пополнилась новой, до этого неизвестной для Северо-Западной Руси категорией находок — плоскими плитчатыми круглыми крышками с вертикальной ручкой по центру (рис. 1).
Они были изготовлены из песчанистого глиняного теста, в которое не
вносились специальные добавки. Крышки сформированы на гончарном круге, снизу видны следы песчаной подсыпки. Край диска имеет вертикальный или косой срез, иногда слегка закругленный. Диаметр крышек колеблется в переделах от 16 до 27 см, преобладают размеры в 21–22 см. Ручки не сохранились, о наличии таковых можно судить по отпечаткам в центре крышек. Диаметр ручек не превышал 4 см. В двух случаях можно было проследить технику крепления ручки: в центре диска делалось углубление, в которое вставлялся суженный нижний конец ручки (штырь), а затем внешние края нижней части ручки примазывались к поверхности диска. Благодаря глиняному штырю обеспечивалась нужная жесткость крепления (рис. 1, 6, 7).
На этот технологический прием следует обратить внимание при решении вопроса происхождения такой формы крышек. Этот прием крепления ручек применялся также при изготовлении желто-глиняного кувшина из Новгорода (Горюнова, 2013. С. 155, рис. 6) и некоторых форм болгарской посуды X–XI вв. (Хлебникова, 1984. С. 118; группа IX). Н.А. Кокорина, обсуждая степень влияния огузской традиции на формирование керамического комплекса Волжской Болгарии, отмечала этот прием в качестве характерной черты, применяемой при изготовлении посуды с ручками, с одной стороны, гончарами оседлых племен южного Казахстана, а с другой — огузами Семиречья и Приаралья (Кокорина, 2002. С. 46).
Вокруг ручки гребенчатым штампом наносились многорядные концентрические круги. В одном случае между двух рядов концентрического орнамента были нанесены семячковидные вдавления (рис. 1, 6). Часть крышек имеет серый цвет и трехслойную структуру на изломе черепка (6 фрагментов), у некоторых — верхняя поверхность и край прокалены до белого цвета (7 фрагментов), но есть фрагменты, у которых черепок однородного белого цвета (4 фрагмента). Таким образом, можно предполагать, что температура обжига была не всегда достаточной для полного прокаливания черепка до белого цвета. Один экземпляр был изготовлен из красножгущейся глины (рис. 1, 6), но он также имел неравномерную прокаленность.
Все белоглиняные крышки (прокаленные насквозь) не имели следов нагара (рис. 1, 1, 2, 5). Крышки без белого прокала или частично обожженные до белого цвета (рис. 1, 1, 3, 7) были покрыты нагаром по нижней поверхности, не доходя 1–2 см до внешнего края. Иногда нагар прослеживался также и на верхней части. Там, где край крышки был прокален до белого цвета, нагар всегда отсутствовал.
Эти наблюдения косвенно говорят о назначении крышек. Часть из них, без нагара и прокаленная насквозь (т. е. лучшего качества), использовалась в качестве либо столовой посуды, либо для покрытия какой-то тары. Остальные крышки, с нагаром, использовались не только при варке пищи, но, возможно, и для каких-то более высокотемпературных манипуляций, при которых нагар по краям крышек выгорал. профилировку и покрыты разнообразным орнаментом и нередко поливой, использовались в качестве столовой посуды. Появляются в городской культуре не ранее второй половины XIV — начала XV в. Характерны для Южных и Западных земель, где широко распространены в XII–XIII вв. (Кильдюшевский, 2002. С. 14, 17, рис. 6, 13–22).
На Рюриковом городище фрагменты плитчатых крышек были выявлены в неблагоприятных стратиграфических условиях: вне комплексов, в переотложенном, значительно нарушенном культурном слое, среди
разнородного материала, начиная от лепной керамики и кончая вещами XVII–XIX вв.
При этом надо отметить, что они все же концентрировались на ограниченной площади нескольких квадратов (кв. 28–31 и 33, 38),
где, по статистическим данным, преобладали фрагменты сосудов XIII–XIV вв. Не исключено, что фрагменты плитчатых крышек, возможно, были связаны с разрушенной верхней частью заполнения двух ям в кв. 38, в которых были найдены фрагменты керамики XIII в.
Определение исходной территории и уточнение хронологических рамок данной формы посуды Рюрикова городища возможно только с помощью привлечения аналогий. Подобной формы крышки среди керамических материалов Северо-Западной Руси мне неизвестны. На этой территории более распространены крышки конической формы с невысокой центральной ручкой, имеющей сверху чашевидное углубление. Они имеют разнообразную
В свое время мною в материалах последних двух десятилетий X в. Рюрикова городища были отмечены фрагменты крышек типологически близких форм. Они имели такое же плитчатое основание, но значительно меньший размер в диаметре (13,5–15 см), и у них отсутствовала орнаментация (Горюнова, 2013. С. 155, рис. 5, 1–2).
Но главное отличие ранних крышек Рюрикова городища от рассматриваемых в данной статье заключается в технике изготовления. И основа, и ручка маленьких плитчатых крышек были сделаны из единого куска глины. Как я уже писала, плоские крышки с центральной высокой ручкой лепные и гончарные, неорнаментированные или украшенные врезными концентрическими кругами, защипами и радиально расходящимися от ручки канелюрами встречаются как на памятниках Подонья, так и на территории Средней Волги.
На памятниках салтово-маяцкой культуры они крайне редки. С.А. Плетнева, публикуя материалы Саркела — Белой Вежи и древнерусскую керамику с этого памятника, крышкам посвятила короткие заметки, поскольку материал был крайне ограничен, не более трех десятков фрагментов (Плетнева, 1959. C. 229; 1992. С. 109–110).
Помимо конических крышек, характерных для древнерусской городской культуры (гончарные формы с нижним вертикальным бортиком) и для кочевников (лепные формы), в Саркеле — Белой Веже присутствует некоторое число плоских гончарных плитчатых крышек с невысокой
грибовидной вертикальной ручкой в центре, вокруг которой нанесены концентрические окружности (Плетнева, 1992. С. 109–110, 127, рис. 12, 1). К особенностям всех форм крышек Белой Вежи следует отнести их небольшой диаметр — не более 12–14 см. В публикации не указано конкретное количество тех или иных форм крышек, а также нет определения их конкретной хронологии.
Исходя из общих положений, касающихся датировки разных типологических групп древнерусской керамики, а также несомненной связи крышек с керамикой, имеющей на венчике выемку для крышек, можно предполагать, что они существуют одновременно с самой поздней IV группой древнерусской посуды Белой Вежи в конце XI — первой половине XII в. (Там же. С. 229). При этом Плетневой отмечено, что плитчатые и лепные конические крышки встречаются на памятниках предшествующего, хазарского времени лесостепного и степного вариантов салтово-маяцкой культуры.
Правда, она не приводит ссылок на конкретный материал
предшествующего времени с территории салтово-маяцкой культуры. Мне известны на территории Подонья два пункта хазарского времени, где имеются плитчатые формы крышек. Это Дмитровский могильник,
в котором среди остатков одной из тризн вместе с пифосообразным сосудом была найдена плоская круглая крышка со следами вертикальной ручки в центре. Диаметр ее близок ранним крышкам Рюрикова городища — 14 см (Плетнева, 1989. С. 135, рис. 79, 65). И второй пункт — это Сидоровское городище, расположенное в среднем течении Северского Донца, где встречены два вида крышек — плоские и округло-выпуклые в центральной части с высокими вертикальными полыми внутри ручками.
Их нельзя назвать коническими, так как они очень невысокие и, в отличие от конических крышек, чаще всего имеют большие размеры — 28– 30 см в диаметре. (наряду с выпуклыми) с длинными вертикальными ручками зафиксированы в нижних слоях некоторых поселений Волжской Болгарии, которые можно датировать в пределах X — начала XI в. Среди них также есть небольшие, не более 12 см в диаметре, крышки, аналогичные крышкам Рюрикова городища (Хлебникова, 1962. С. 114, рис. 15), но в раннее время среди маломерных крышек преобладают конусовидные формы (Там же. С. 140, рис. 64, 5, 7). Наряду с ними уже в конце X — начале XI в. появляются
большемерные экземпляры, как плитчатые, так и выпуклые, и конусовидные (Хлебникова, 1984. С. 140, рис. 64, 1, 3, 4; 1987. С. 53,
рис. 5, 8, 12).
Комплексы с крышками автор датирует X в., хотя надо сказать, что большая часть плоских крышек найдена в подъемном материале (Кравченко, 2005. С. 161–163, рис. 12; с. 269, рис. 19, 4). Она также отмечает, что подобные крышки найдены на Сидоровском городище. В целом это редкое явление для памятников салтово-маяцкой культуры, где крышки в основном представлены коническими формами.
Плоские крышки с вертикальной ручкой характерны для памятников Среднего Поволжья эпохи Великой Булгарии. Они встречаются с самого начала формирования этого государственного образования и существуют весь домонгольский период. Самые ранние плоские плитчатые крышки.
В работах Т.А. Хлебниковой, которая наиболее активно занимается исследованием формирования и развития керамических форм Волжской Болгарии, на мой взгляд, самый ранний этап формирования этого комплекса совершенно необоснованно датируется первой половиной X в. (а иногда и рубежом IX–X вв.), поскольку в нижних слоях ранних болгарских поселений присутствуют вещи широкого хронологического диапазона. И вывод о ранней дате этих отложений делается на основе сопряжения комплексов ранних слоев поселений с необоснованно заниженными датами ряда погребений Танкеевского (Хлебникова, 1984. С. 58, 74–86; 1987. С. 50–51).
На мой взгляд, начало формирования поселений Волжской Болгарии происходило не ранее 60-х гг. X в. и его следует связывать с новым притоком населения из Подонья и значительно усилившимся к
этому же времени культурным влиянием ремесла среднеазиатских регионов.
Такой же набор форм и размеров крышек продолжает существовать и
в период XII — начала (или первой половины) XIII в. Вплоть до начала раннего золотоордынского времени (вторая половина XIII — первая треть XIV в.) диаметр крышек колеблется в пределах от 20–24 до 28–30 см, иногда и больше (Хлебникова, 1984. С. 140, рис. 64, 1, 3, 4; с. 153, рис. 72, 13–16; с. 183, рис. 99, 2–5; 1988. С. 95, рис. 21–24).
Таким образом, наиболее близкие аналогии плитчатым крышкам Рюрикова городища мы находим среди материалов ранних поселений
Волжской Болгарии конца X — XIII вв.
В ранее написанной статье присутствие на Рюриковом городище малых форм плитчатых крышек с вертикальной ручкой в комплекте с
гончарными охристо-желтыми кувшинами в слоях после 979 г. (дата приводится по данным дендрохронологии) я объяснила проявлением торговых связей этого княжеского центра с Волжской Болгарией (Горюнова, 2013. С. 154).
Но вот появление поздних крышек, обнаруженных при раскопках 2011–2012 гг., объяснить прямым результатом торговли со средним Поволжьем весьма затруднительно.
Во-первых, на Рюриковом городище, как и в материалах Новгорода, для XII — первой половины XIII в. преобладающими являются все же византийские импорты или сирийские, попадающие на Северо-Восток Руси через Византию (Носов и др., 2005. С. 36–39, 59–61; Коваль, 2010. С. 188–190).
Во-вторых, в XII–XIII вв. торговля Волжской Болгарии в северо-западном направлении несколько сдерживалась агрессивной политикой владимиро-суздальских князей (Коновалова, 1999. С. 80), и распространение керамических импортов Волжской Болгарии, чаще всего связанных с тарной керамикой (перевоз сыпучих материалов, в том числе и зерна), ограничивалось Владимиро-Суздальским, Муромским и Рязанским княжествами (Валеев, 1986. С. 28; Халиков, 1986. С. 16; Коваль, 2010. С. 192).
Все же, судя по наличию в Новгороде и на Рюриковом городище редкой престижной иранской люстровой посуды, Волжская Болгария не утратила своего значения в транзите предметов роскоши с Востока на Запад.
Правда, по мнению В.Ю. Коваля, такая категория раритетных фаянсов могла попадать в древнерусские города не в результате торговли, а только с их владельцами или в результате военных трофеев или особого заказа (Коваль, 2010. С. 192).
По-видимому, многие обменные процессы между территориями Северной Руси и Волжской Болгарией в данный период протекали при интенсивном перемещении не только торгового, но и ремесленного люда.
Об этом свидетельствуют и письменные источники, и открытие в Биляре ремесленной постройки с признаками ювелирных работ по янтарю, в которой были найдены кости свиньи, что прямо указывало на присутствие не мусульманского, а русского ремесленника.
С этим же периодом связано появление именно северных форм древнерусской керамики, которые могли здесь появиться только с древнерусскими гончарами (Хлебникова, 1984. С. 231–232; Халиков, 1986. С. 16–17).
Учитывая все вышеизложенные обстоятельства, появление на Рюриковом городище плоских плитчатых крышек произошло именно не позже конца домонгольского периода (начала XIII в.). И данный факт можно связать с непосредственным культурным воздействием носителей ремесленных традиций Волжской Болгарии. В пользу такого заключения свидетельствует и то, что обжиг и состав глиняного теста городищенских находок не совсем соответствует болгарской традиции.
В Болгарах в глину, из которой делали плоские плитчатые крышки, добавляли песок и растительную примесь, и черепок при обжиге получал красный или желтый цвет.
На Рюриковом городище есть только один экземпляр красного цвета, остальные были серыми или белыми (см. выше). Хотя в редких случаях и в Болгарах встречается посуда серого цвета. Перемещение ремесленника-гончара на другие территории, удаленные от центра формирования определенной традиции, вынужденное применение местных глин нередко приводит к изменению состава теста и режиму обжига.
Работа выполнена при финансовой поддержке ОИФН РАН в рамках программы «Нации и государство в мировой истории» (проект «Древнерусская культура центральных районов Новгородской
земли на перекрестках традиций народов Восточной Европы»).
Институт истории материальной культуры РАН. Отдел славяно-финской археологии.