Под моим окном растет дерево каштана. Зимой оно стояло куцое, сиротское, с изломами веток, сформированных под влиянием снега и холодного ветра. Сама не знаю почему, я за ним наблюдала, обмениваясь молчаливыми взглядами про непогоду, одиночество самоизоляции и деформированность вследствие условий его роста. А оно стояло - упрямое дерево, скованное холодом. Иногда видела, что Мишаня тоже на него смотрит, особенно ранним утром, пока думает, что я еще сплю.
В начале весны дерево каштана подало первые признаки жизни, выпуская листочки по одному, пробуя мир на вкус и запах. Все ещё голое, не прикрытое и все же смелое дерево. Под ним иногда ходили мужики с угрожающе жужжащей техникой, должно быть, пилами или вроде того. Дерево как будто вздрагивало, но не втягивало листочки, и всё одно - их выпускало, становясь с каждым днем всё больше. Под деревом ночевали машины и однажды спорила влюбленная пара. А потом еще несколько дней под ним стоял белый грузовик и дерево по сравнению с ним казалось только крепче, даже стального кузова крепче, представляете. Люди и машины покидали дерево, сменяя друг друга, но ему как будто было не до этого. Упрямое дерево было занято чем-то своим.
Холодные дожди перемалывали еще неокрепшие листья дерева несколько дней. Над ним громыхал гром и сверкали молнии. А на утро, я обнаруживала, что дерево снова становилось больше. Листья проклевывались как птенцы, усаживающиеся на ветки поплотнее. Вскоре в его листьях защебетали и запели птицы, разводя суматоху. В основном это были синицы, выпускающие довольные трели, звонко-разноголосо сообщающие друг другу о дереве каштана, которое зовет их в гости и так любезно предоставляет свои кроны. Один раз к дереву каштана прилетел соловей. Это произошло в один из тех дней, когда я полюбила встречать рассветы. Видимо, была в этом не одинока. Соловей как будто помогал дереву отогнать ночь и холод, своим голосом оставляя для восхода след, по которому тот и выводил в мир Солнце. Убедившись, что свет нашел свою дорогу, а дерево стало видимым, соловей куда-то улетал. Наверное, к следующему дереву, стоящему в темноте.
У дерева каштана однажды появился собственный голос. Сначала как едва различаемый шум, чем-то напоминающий шорох реки вдалеке. Постепенно его голос становился громче. Под влиянием ветра, листья, соприкасаясь, создавали собственное пение. Кроны раскачивались под его звуки и дерево махало своими длинными ветвями толи самому себе, толи миру. Настойчивое дерево становилось всё больше, расширяясь ветками за собственный пределы.
Дерево каштана стало напоминать мне шатер, плотная листва которого скрыла круто изогнутые ветки. Оно стало округлым и плотным и кажется, перестало бояться мужиков с пилами и газонокосилками. Дерево превратилось в нечто слишком для них большое. А когда это произошло - дерево зацвело. Оно выпустило свои соцветья как белые свечи, прямо вверх, уставив ими всю крону. Дерево каштана стояло как праздничный торт. Цветы его росли не так, как велело направление ветра, непогода и даже собственные ветки, а как хотела того его самость, как радость - непобедимая.
Дерево каштана вот уже несколько дней празднует полную победу тепла над холодом. Доблестное дерево выдержало всё и вышло на парад посвященный торжеству жизни.
